Попадать, так с музыкой! - Михаил Гуткин

— Да, мрачную картину вы нарисовали, товарищ Северова. Мы с военными обсудим ваши слова.

50

— Товарищ Берия, обратилась я к наркому. У меня к вам личная просьба.

— Слушаю вас.

— Мне нужны родители.

— А как я могу тут помочь? — удивился Берия. — Я же не могу приказать перенести их в наше время. Или вы хотите, чтобы мы с Нино вас удочерили?

— Что вы, Лаврентий Павлович. Я, конечно, наглая, но не до такой степени. И потом мне нужны совсем другие родители.

— Так какие же родители вас устроят?

— Отец должен быть бывшим белым офицером, которого чекисты разоблачили году в 1923-м и быстро расстреляли. Поэтому отца я не помню. Мать нужна из обедневшей дворянской семьи с немецкими корнями — фон какая-то — после расстрела мужа вскоре вышла замуж за красного командира, но второго мужа расстреляли в 1937 году. Мать посадили, как члена семьи изменника родины. Меня отдали в детский дом, но тут возможны варианты.

— Так, теперь я вас понимаю. Только вы забыли, что в вашем городке все знают вас, как жену лейтенанта НКГБ. Тут вам «правильные родители» не помогут.

— Так он заставил выйти меня за него замуж. Сразу, как только забрал меня из больницы, привез к себе домой и жестоко изнасиловал. А потом под угрозой тюрьмы и расстрела заставил выйти за него замуж.

При этих словах челюсть у Васи начала отвисать. А Берия, еле заметно улыбнувшись, принял мою игру.

— Да? Я и не знал, какие у меня жестокие сотрудники. (Мне сразу вспомнилось классическое: «Надо же. Я и не знала, что коты такие умные бывают») Я с этим разберусь. Вот только мне сообщали, что скорее это вы его на себе женили.

— Так это все он заставил меня разыграть. Я из-за этого там, в больнице, и разревелась.

И тут, чтобы окончательно добить супруга, жестокая я, погладила его по руке и сказала.

— Не беспокойся, Васенька. Я тебе уже все простила.

При этих словах у Берия с носа слетело пенсне, и он захохотал. Вася, наконец, сообразил, что я его круто приколола, и начал дышать спокойнее.

Отсмеявшись, Берия снова стал серьезным и заговорил.

— То, что вы просите, сделать не сложно, но не слишком ли вы при этом будете рисковать? Вы уверены, что это нужно?

— Не уверена. А кто сейчас может предсказать, что потребуется в ближайшем будущем, а что — нет? Возможно, это будет просто некоторая дополнительная страховка, потому что для себя я планирую диверсионно-разведывательную и партизанскую деятельность. Но не могу исключить, что пригодится и вариант с родителями.

— Хорошо. Подумаю над вашей просьбой. В случае положительного решения все материалы получите уже дома у майора Григорьева. Кстати в ближайшем будущем он будет переведен в областное управление, а свои дела в городе передаст вашему мужу. Товарищ старший лейтенант уже в курсе. Ага, так Васе присвоили очередное звание. И он молчал.

При этих словах Вася вскочил, вытянулся и отрапортовал.

— Здесь уже все инструкции получил, товарищ Нарком. Сразу по возвращении буду принимать дела.

— Хорошо. И еще. Товарищ Северов, учитывая ваши сложные отношения с супругой, мы решили немного облегчить вам жизнь.

Вася уставился на наркома в полном недоумении.

— Товарищ Северова, — обратился Берия ко мне. — Вы призываетесь на службу в НКГБ, а поскольку у вас есть неоконченное высшее образование, то вам присваивается звание «младший лейтенант государственной безопасности». Вот ваше удостоверение.

С этими словами Берия достал из папки и положил передо мной командирское удостоверение. Я не удержалась и раскрыла его. Интересно, когда это меня успели сфотографировать, да еще с таким наглым выражением лица? Или тут так положено?

— Теперь, товарищ Северов, — продолжил Берия, — вы на полном основании сможете командовать вашей супругой.

Вот попала — мелькнуло в голове. И ведь ожидала чего-то подобного, когда вчера Трофимов меня представлял. Ну да ладно. Поздно пить Боржоми, когда почки отвалились. А кто из нас в семье будет командовать, не наркому решать. Хотя на людях придется подчиняться, чтобы мужа не подводить.

— Теперь идите, товарищи. Сегодня вечером вы выезжаете домой. Там для вас появились некоторые срочные дела. Желаю удачи. Да, товарищ Северова. За вами остался еще один вопрос. К нему мы вернемся при вашем следующем приезде в Москву.

Мы вышли из кабинета, и оба в некотором обалдении пошли к выходу. Я не удержалась от соблазна и охраннику на выходе вместе с квиточком, отмеченным у секретаря, предъявила свое новенькое удостоверение. Тот, не моргнув глазом, взял квиток, потом внимательное просмотрел удостоверение и козырнул на прощание.

50

Так как у нас еще оставалось время до отхода поезда, то я вызвонила Трофимова, и мы посетили сначала гримеров НКГБ, а потом специалистов по созданию спецэффектов на Мосфильме. И тех, и других я немножко ограбила. Правда, Трофимов заплатил за все, изъятое моими загребущими ручками, но у меня создалось впечатление, что деньги не сделали мосфильмовцев счастливее. Теперь им снова придется бегать по знакомым, собирая необходимый реквизит. Ничего, перетопчутся. Им фильмы снимать, а нам жизнью рисковать. Как говорится, «почувствуйте разницу».

Потом я спохватилась, что никому из знакомых не купила подарков. Пришлось Трофимову провести для меня экскурсию по магазинам. Марфе Ивановне купила скатерть и платок на голову, другой платок купила для медсестры Танечки. Доктору был приобретен замечательный футляр для очков. И, наконец, для майора купила подборку шахматных бюллетеней по закончившемуся матч-турниру.

Затем я пригласила Трофимова присоединиться к нам с Васей по поводу обмывания наших новых званий. Он с видимым удовольствием согласился, и мы загудели в Национале. Часа через два почти трезвый (как ему это удалось — пил-то наравне) Трофимов завез нас за вещами на квартиру и доставил на Белорусский вокзал.

Как только мы зашли в купе, Вася наклонился ко мне и негромко сказал.

— Товарищ, младший лейтенант. Приказываю вам немедленно приступить к выполнению супружеских обязанностей.

— Слушаюсь, товарищ старший лейтенант, — также негромко ответила я, быстро разделась и нырнула под покрывало. Так как мы никуда не торопились, то приказ выполнялся достаточно долго.

В Барановичах нас встречала машина НКГБ. Шофер подошел к нам, молча взял наши чемоданы и донес их до машины. Только, когда мы сели в машину, перед тем, как тронуться, шофер повернулся к нам, улыбнулся и сказал.

— С прибытием, товарищи командиры.

Понятно. Мы в штатском и совсем незачем рапортовать всему вокзалу о прибытии двух командиров НКГБ. Ясно также, что мое звание тоже уже известно. Впрочем, было бы удивительно, если бы майор Григорьев этого не знал. У меня начало складываться впечатление, что Григорьев не просто майор НКГБ, но и прямое доверенное лицо Лаврентия Павловича. Надо будет как-нибудь задать ему вопрос. Только не ответит ведь, хитрый змей.

Машина довезла нас до дома, шофер вынес наши чемоданы, попросив не выходить из машины. Он занес чемоданы в дом, после чего сразу сел за руль и мы поехали в отдел.

При входе мне уже не потребовалось заказывать пропуск. Я гордо предъявила свою книжечку и прошла с Васей внутрь. Разумеется, майор был на месте и уже нас ждал.

— Здравия желаем, товарищ майор, — доложили мы с Васей в голос.

— Здравствуйте, товарищи командиры. Жду вас, не дождусь. Тут работы невпроворот, а они по столице бегают, в ресторанах гуляют!

Ну, жук! Интересно, это он о конкретной нашей вечеринке перед отъездом или просто по наитию? Не исключено, что точно знает.

— Товарищ майор! — Заговорил Вася. Как только узнали, что тут много работы, сразу же рванули на поезд и вот мы здесь.

— Так если знали, то почему поездом, а не самолетом?

— Потому что самолетом быстрее только, когда погода летная, — встряла я. — А поезд хоть и немного медленнее, зато надежнее. И завтрак внутри остается — это я уже пробормотала на полтона ниже, но майор расслышал и захохотал.

— Да, Анюта, ты никогда за словом в карман не лезешь. Даже, когда у наркома сидишь. (Точно, Берия ему рассказал)

— Хорошо, приветствия закончены, садитесь и слушайте внимательно.

51. Выдержки из Стенограммы

За достоверность изложения приведенного ниже фрагмента стенограммы поручиться не могу. На толстую папку с рядом интересных стенограмм много лет спустя после описываемых событий случайно наткнулся мой старший сын, просматривавший архивы Лаврентия Берия[28]. Он быстро сообразил (молодец — моя школа!), кого в этих стенограммах называют Машей, но, несмотря на свои большие звезды, не рискнул делать копии, а понадеялся только на память. Поэтому в тексте есть пробелы. Я рискнула привести фрагмент первой из стенограмм именно в данном месте моего повествования, поскольку это точно соответствует хронологии событий. Стенограмма датирована 19 мая 1941 года.