Трое шведских горных мужчин - Лили Голд

— У Рива сейчас очень важный разговор. Тебе следует вести себя тихо. Я уверен, что его пациент не хочет слышать, как тебя трахают.

Она поворачивается и зажимает мою рубашку зубами, прикусывая ее. Даже с набитым ртом она все еще не может перестать задыхаться, когда я погружаю в нее свои пальцы. Она обжигающе горяча и насквозь мокрая внутри. Ее киска сжимается вокруг меня.

Она вскрикивает, когда я усиливаю давление большим пальцем на ее клитор.

— Я не могу, я не могу, Илай.

— Нет?

— Нет. — Она практически рыдает. Ее клитор пульсирует под моим большим пальцем.

— Если ты не можешь кончить тихо, — предлагаю я, не замедляя движений, — может быть, тебе стоит просто подождать.

— Нет, нет, я не могу…

Я приближаю свой рот прямо к ее уху.

— Если ты сделаешь это, — обещаю я, — я поменяю пальцы на свой член.

— Если ты не доведешь меня до оргазма, я врежу тебе по члену, — рычит она, но я чувствую, что она пытается успокоиться. Ее руки слабо сжимают мою рубашку. Я прижимаюсь открытым ртом к ее шее, улыбаюсь и сжимаю пальцы, массируя ее точку G.

Как бы она ни старалась, она не может остановить приближающийся оргазм. Она взрывается на мне, утыкаясь лицом в мое плечо и совершенно беззвучно дрожа, пока я трахаю ее пальцами во время оргазма. Он продолжает накатывать на нее волнами. Каждый раз, когда я думаю, что она закончила кончать, ее стенки снова покрываются рябью вокруг моих пальцев, и она продолжает дрожать.

В конце концов, оргазм, наконец, проходит. Мы оба стоим посреди ее картин, тяжело дыша. Она откидывается на меня, дрожа.

В дверях раздается скрип. Мы оба поднимаем глаза и видим, что Рив стоит там и наблюдает. Он пробегает глазами по Дэйзи, пока она, моргая, возвращается к реальности.

Испытывая боль, я медленно вытаскиваю пальцы, прикладывая их к ее клитору, пока она не вздрагивает. Она протягивает руку Ривену, пока я облизываю свои пальцы.

— Хочешь присоединиться?

Он прочищает горло, неловко переминаясь с ноги на ногу.

— Как бы мне этого ни хотелось, у меня срочная встреча в Кируне. Кто-нибудь из вас хочет поехать в город на несколько часов?

Мы оба колеблемся. Мой член пульсирует. Мои яйца болят так сильно, что я испытываю физическую боль. Каждая клеточка моего тела умоляет меня просто схватить Дэйзи, перевернуть и погрузиться в нее. Но прошла целая вечность с тех пор, как мы ездили в город. Я знаю что Дэйзи хочет выбраться отсюда. Я не хочу, чтобы мы ей наскучили.

В любом случае, я большой поклонник отсроченного удовлетворения.

Я заправляю ей волосы за уши.

— Поехали. Предполагаю, мой член не умрет и не отвалится, пока мы будем там. Если что, мы всегда можем вернуться к этому позже.

— Тогда надень свою одежду обратно, — говорит Рив, его голос немного хриплый. — Уезжаем через пять минут. — Он направляется по коридору. Я замечаю, как он незаметно поправляет брюки, когда уходит.

Дэйзи вздыхает. Я наклоняюсь, чтобы запечатлеть быстрый поцелуй на ее красивом розовом соске.

— Я буду скучать по тебе, — шепчу я, заправляя ее грудь обратно под рубашку. — Скоро увидимся.

— Ты такой тупой, — бормочет она, прислоняясь ко мне.

— Ты заметила!

Коул исчезает, как только мы паркуемся в Кируне, чтобы сделать свои дела. Я беру Дэйзи за руку и веду ее по улицам, показывая все места, где мы с Ривеном и Коулом бывали, когда росли. Я указываю на кафе, в которое мы ходили после школы. Парк, в котором мы играли в футбол. Библиотеку, в которой мы проводили бесконечные жаркие, сонные дни, свернувшись калачиком под батареями, пытаясь сделать домашнее задание. Она слушает все мои истории со звездами в глазах.

— Это так мило, что вы знали друг друга тогда. Жаль, что я не знала вас детьми.

Я пожимаю плечами.

— Мы были почти такими же. Рив был немного менее серьезен. Хотя он обычно кричал на меня за то, что я бегаю с ножницами, не завязываю шнурки или еще какое-то подобное дерьмо. Коул был таким же сварливым и тихим, как и сегодня. Он был самым застенчивым ребенком, которого я когда-либо встречал.

Она наклоняет голову набок, ее длинная коса раскачивается.

— Я никогда не считала его застенчивым, — задумчиво говорит она.

— Это потому, что теперь он большой мускулистый мужчина. Но тогда он был просто тощим ребенком в грязной одежде и с проблемами во взаимоотношениях. Он жил не в городе, а в одном из саамских поселений. Присоединился к нашей школе в третьем классе.

— Он что, местный?

— Ага. Вот откуда он знает, как делать вещи из дерева и кожи. И почему из него получился хороший рейнджер. Он вырос среди оленьих стад.

— Хм. Я так много о вас не знаю, ребята.

Мы проходим мимо магазина нижнего белья, который я никогда раньше не замечал. Обычно я бы прошел мимо, но сегодня что-то в витрине привлекает мое внимание. Между всеми нечеловечески тощими манекенами, бюстгальтерами и трусиками, есть один, прямо посередине, одетый в шелковую комбинацию персикового цвета, расшитую крошечными белыми маргаритками.

Я не могу не представить ее на ней. Бледная ткань просто растаяла бы на ее нежной коже. Оно облегало бы изгибы ее груди и бедер, а подол, вероятно, просто задевал бы низ ее задорных маленьких ягодиц.

Я понимаю, что слишком долго смотрю на него, когда она толкает меня локтем в ребра.

— Не хочешь примерить его? — Она растягивает слова.

— Так красиво, как я бы выглядел в нем… — Я оглядываюсь на окно. — Тебе нравится? Тот, что посередине?

— Он великолепен.

Я хватаю ее за руку и втаскиваю внутрь. Колокольчик звенит, когда мы входим в маленький магазинчик. Я веду ее прямо к стойке.

— Выбери свой размер.

Она смеется.

— Илай, я пытаюсь сэкономить немного денег, чтобы починить свою машину, и я не собираюсь тратить деньги на нижнее белье.

— Детка, это подарок.

Она хмурится.

— Мне ничего от тебя не нужно. Ради бога, ты уже предоставляешь мне бесплатное жилье. Я никогда не смогу отплатить тебе за это.

— Поверь мне. — Я провожу рукой по спине ее пальто. Ее кожа горит огнем под всеми изолирующими слоями. — Я определенно получу пользу от этого подарка. Во всяком случае, это подарок для меня.

— А как насчет Ривена?

— Может быть и для него. Только если мне захочется разделить тебя сегодня вечером.

Она вскакивает и целует мою шею.

— Тогда спасибо тебе.

Я плачу́, настаивая, чтобы они завернули ее