Свадебный букет (СИ) - Воск Степанида

Мужчина все для себя решил по поводу брака, но вот сообщать Заре пока не собирался. Решил посмотреть на ее поведение. Обжегшись на молоке начинаешь дуть на воду. Вот и он, раз испытав разочарование, не желал его повторения. Да и девушка вроде как на браке не настаивала. Ничего страшного, поживут вдвоем, привыкнут, оботрутся друг о друга, а там и видно будет. Чего сразу совать шею опять в ярмо? Хватит одного раза.

Я принимала звонки, отвечала на них, а сама ждала одного единственного, который, наконец, объяснит мне что же происходит и когда следует точно ждать своего начальника. Старалась думать о нем только в этом русле. Мол шеф и ничего более.

Однако помимо воли мои мысли сворачивали совершенно в другом направлении. Я вспоминала о «горячих» моментах наших встреч, о ненасытных губах мужчины, его руках, жаре его тела, о его обещании. Задумывалась, что он сделает со мной когда вернется. Я с нетерпением ждала этого, буквально предвкушала нашу встречу.

Внезапно со стуком открылась входная дверь и внутрь вплыло нечто расфуфыренное, кричащее и броско одетое. Это я, конечно, утрирую, но мое самое первое впечатление было именно таким. Вначале, вместе со сквозняком ворвался шлейф духов, ужасно приторных и тяжелых, таких, от которых меня всегда тошнило, не только летом, но и зимой. На мой взгляд ими могли пользоваться только матроны предпенсионного возраста, но никак не молодые женщины, коей являлась посетительница.

— Сема у себя? — эта фраза была брошена в мою сторону. Вошедшая на меня совершенно не смотрела, видимо считая принадлежностью кабинета.

Еще бы разве у нас принято замечать обслуживающий персонал? У нас никогда не смотрят на продавцов, техничек, секретарей. Они ничто. Они неотъемлемая принадлежность к рабочему месту. Скажем так, живое дополнение. Довесок.

— Если вы спрашиваете про Семена Эдуардовича, — одернула я нахалку, — то его нет и он не скоро будет.

Постаралась произнести это как можно суше и нейтральнее.

— Это как? — девица, даром что без перьев, повернулась в мою сторону. И тут произошло узнавание. Это была моя дальняя родственница Лиза. Внутри все замерло и заледенело в ожидании чего-то страшного и неотвратимого.

— Лиза? — вырвалось у меня. — Какими судьбами?

Я по глазам девицы поняла, что меня ждет что-то очень неприятное. И это неприятное случится именно сейчас.

— В гости пришла. К своему мужу, — на этих словах у меня все внутри оборвалось и покатилось с высоченной горы, все время набирая скорость, а сердечко поскакало галопом с каждой секундой все убыстряя темп. Теперь сложились все части разрозненного пазла. — А ты что тут забыла?

Я сразу же поняла о ком идет речь и кто у Лизы муж. Семен, который мой начальник и мой любовник, оказался еще и мужем моей родственницы.

С Лизой мы всегда не ладили. Все началось еще в детстве. Она всегда кичилась тем, что у нее есть оба родителя, а у меня только мама. Я как могла отвечала, но страшнее правды нет ничего на свете. И не надо было ничего выдумывать, как-то пытаться очернить, оболгать, достаточно было сказать все так как есть на самом деле. Я росла безотцовщиной, моя мама была брошенкой и тем более разведенной женщиной. В то время когда у Лизы были оба родителя, у меня же был только один. А она являлась единственным ребенком в семье, любимицей мамы и папы, бабушек и дедушек с обоих сторон. Что я могла ей противопоставить? Да собственно говоря ничего, кроме своего бойкого языка, который развязывался стоило на горизонте появиться Лизавете. Если бы не это, то мне совсем бы туго приходилось

— Ничего не забыла. Как видишь, я тут работаю, — постаралась ответь с достоинством на выпад женщины, отгоняя все мысли о том, кто является ее мужем в дальний угол, а иначе я проиграла, даже не начав обороняться. А сильный дух мне был очень нужен.

— Ну да. Ты же все в прислужницах работаешь, — с высокомерием бросила Лиза, скривив, накрашенные губки. Она словно увидела раздавленную мокрицу, которая и вызвала в женщине столь сильное ощущение.

— Может я и в прислужницах, но по крайней мере не сижу на шее, вначале, у родителей, а теперь у мужа, — я не сомневалась, что у нее нет никакой работы. Это была бы не она если бы было все наоборот.

Взгляды моей родственницы были известны всем и очень давно: муж должен содержать семью, а жена только себя любимую. Ведь не для того она на свет появилась, чтобы что-то делать. Лизу воспитывали под всеобщее обожание и поклонение. Она была идолом в семье, даже перестав быть маленькой. Ей прощалось все, любой ее каприз выполнялся незамедлительно. Она всегда была права, а все вокруг нет, хотя в действительности все было не так. Женщина так и жила с собственной правотой и исключительностью.

— Так уметь надо, а тебя все завидки берут? Самой приходится добывать крошку хлеба, что мамаша, что дочка, — уколола меня Лиза.

— Знаешь, дорогая, однажды меня оттащили от тебя только благодаря грубой физической силе, — начала я, припоминая случившееся несколько лет назад. — Тогда это было кому сделать, а сейчас я что-то никого кругом не замечаю.

Я не любила вспоминать тот случай, когда Лиза оскорбила мою маму, и когда я вцепилась ей в волосы, благо было за что держаться. Мне, конечно, тоже досталось, но на моей стороне был гнев и обиженное самолюбие, а это гремучая смесь.

— Только попробуй. Я все мужу расскажу. Он тебя уволит, — ощетинилась Лиза.

— Может быть он меня и уволит, но удовлетворение я получу по полной программе. Ты не находишь? — я с удовольствие бы сделала то, что сказала, но в душе понимала, что вся моя бравада, все мои угрозы ничто иное как бессилие и невозможность ничего сделать в данной ситуации.

Увольняться скорее всего мне придется самой. Если даже Лиза не нажалуется и Семен меня не уволит, то мне самой придется уйти подобру-поздорову. Не дай Бог всплывет свадебное происшествие. Тут только до меня дошла вся правда о случившемся и звенья цепочки сложились в одну единую цепь событий. Мой начальник и незнакомец это одно лицо. И он муж Лизы. Вот она страшная правда. Я чувствовала себя убитой, морально раздавленной и опустошенной. По мне словно каток проехал, не оставив ни одного живого места в душе. Хотелось закричать от ужаса, происходящего в моей жизни. Вот она страшная последовательность случайностей. Вот он мой рок и мой крест.

— Я смотрю ты еще и курьером подрабатываешь? — перевела разговор на иное Лизавета, указывая на розы.

— Поклонник подарил, — не смогла сдержаться.

— Ой, откуда у тебя поклонник? — женщина решила задеть меня за живое. — Небось, для кого-нибудь для важных гостей прислали, а букеты пока у тебя стоят. Ты всегда любила приврать.

Как раз таки данной чертой характера страдала Лиза, но ведь проще приписывать другим то, что имеется у себя самой и не нравится в себе. Смысла доказывать обратное я не видела. Все равно женщина будет настаивать на своем с пеной у рта. Это же было так естественно. Лиза этим и отличалась, что любила доказывать свою правоту до самого конца. Только чтобы последнее слово было за ней.

— Думай, что хочешь, — устало произнесла я, мечтая чтобы Лиза, наконец, убралась как можно дальше и дала мне обдумать ситуацию, в которой я оказалась.

— Вот ты даже и не отрицаешь.

— Тебя переубеждать, что целоваться с медведем. Равносильно и крайне невозможно, — вздохнула я.

Когда же она соизволит уйти? Уже сил моих нет выслушивать все ее оскорбительные инсинуации.

— Ой, что-то ты плохо выглядишь. Не досыпаешь? Плохо кушаешь? Мало спишь? — ну вот. Началось. А как день хорошо начинался. Просто сказка, а не день. Вот точно в народе говорят: нашел не радуйся, потерял не плачь.

— Лиз, я тебе сказала, что Семена Эдуардовича нет. Шла бы ты…по своим делам. По магазинам.

Или чем она там целый день занимает? Наверняка, не готовкой и уборкой, это точно. Может быть ее отправить куда-нибудь в поход по подружкам, если они у нее есть. В чем я сильно сомневаюсь. С таким характером друзей сильно не сыщешь. Ей же нужны такие, кто будет в рот заглядывать и по шерсти гладить. Слово против будет расценено как бунт на корабле, вернее демарш против дружбы с Лизой.