Горный тролль - Дмитрий Николаевич Минаев

- Сначала Ургк так…

- Бах! – схваченная со стола писца здоровенная книга полетела в дальний левый угол комнаты.

- А за ним Рым вот так…

- Бух! – я подхватил стоящую на полу кадку с каким-то фикусом и запустил её в правый угол залы.

- Ну а следом за ними я. Схватил дерево, и-и-и,.. - я отвёл руку с оглоблей, изображавшей древесный ствол, а потом перехватил её и размахнулся.

- Бым! Дым-дым! – послышалось сзади.

Блин! Я и забыл, что там стояли четверо стражников, которые меня сюда привели. На пол посыпались алебарды. Двое, видимо самых опытных, забились в дальний угол, ощетинившись своими железками. Остальные, не такие отчаянные, рухнули на колени, прикрыв головы руками. Канцелярские крысы… ну, они крысы и есть… все трое юркнули под столы.

- Всё! Всё!

- А? – я обернулся.

- Всё! Спокойно! Я всё понял! – простёр пред собой руки истмагэрр Ульвард, будто святой, собравшийся укротить буйство стихии.

Ист- - это наподобии просто магэрра, только назначенный королём и подчинённый ему напрямую. Именно этот внушительный дядька с аккуратной бородкой, чем-то напоминавший испанского идальго, был правителем Лортона и вершил здесь свой суд, а сейчас проводил дознание.

- Значит, ты вырвал дерево и бросил в разбойников.

- Да Ваше…

- Превосходительство, - поправил меня выбравшийся из-под стола секретарь.

- Прдительство, - старательно повторил я.

Правитель поморщился, но героически продолжил допрос:

- А дальше?

Я быстро перехватил свой посох.

- Стой! Как тебя…

- Шэрх, - услужливо напомнил секретарь.

- Шэрх, тебе обязательно нужно каждый раз хвататься за дубину? Что, на словах объяснить нельзя?

- Так это… ваше псдительство… я из тех слов, что этот читал, - указал я в сторону трясущегося под столом писца, зачитывавшего до этого чужие показания, - и половины не понял. Показать – оно надёжнее!

- Хорошо. Ювэн, кончай труса праздновать! Вылазь немедленно наружу, за что я тебе плачу!.. Читай! – рыкнул вельможа на стряпчего, когда тот занял своё место.

- А ты, Шэрх, говори только «да» и «нет». Если чего не понял – переспрашивай. Уяснил?

- Угу.

И понеслась. Писец читал, я поддакивал.

- И последнее, - произнёс истмагэрр, когда вопросы иссякли, - что там случилось с магэрром Ронтиром?

- Он выхватил меч, и я ткнул его… несильно.

Я тут же показал на примере шкафа, как было дело.

- Бум! Кряк! – одна из дверок хлипкой мебели разлетелась в щепы.

- Хвати-ит! – зарычал Ульвард.

Прям, как тролль. Уважаю.

- Что ещё по этому делу.

- Ещё два свидетеля, Ваше Превосходительство! – бодро отрапортовал секретарь.

- Кто они?

Будто по заказу двери зала отворились, и взору правителя Лортона предстала живописная картина… Если мне, чтоб войти в зал, пришлось пригнуться, то Ургку с Рымом, чтобы посмотреть, что творится за дверью, пришлось согнуться чуть ли не в три погибели.

- В-вот они, - заикаясь промямлил секретарь, глядя на оскаленные рожи.

- Эти-и! – взревел граф, - На хрен! Эти-и-х… Всех во двор! И этого, и этих! Всех! Мать его!

Видимо вельможа со всей очевидностью осознал, что допроса ещё двух троллей его резиденция точно не выдержит.

- Как скажете, Ваше Пдительство! – взял я оглоблей «на караул», как доблестный страж, а потом послушно потопал туда, куда нас всех только что послали.

М-мда, может, и не надо было будить в этом истманагере зверя. А впрочем… Какая, нафиг, разница. Что нас, в Сибирь что ли сослали? Ну, объявил граф свою волю: отправить троллей таких-сяких, разгромивших его торжественный зал приёмов… И чего там такого ценного, против резиденций наших скромных российских слуг народа убранство этого помещеньица и явно не тянуло… Не-е, ну, может, шкаф там был антикварный, или фикус… По мне так и хорошо, что заменили эту рухлядь, впрочем насладиться зрелищем обновлённой обстановки мне теперь вряд ли удастся. По приказу вельможи охрана меня туда теперь и на выстрел катапульты не подпустит. Если, конечно, я не собираюсь брать дворец приступом. А оно мне надо?

- Шэрх, что задумался? – окликнул меня Ювэн, я взглянул на писаря и невольно ухмыльнулся.

Спокойно смотреть на его фигуру не было никакой возможности: или давиться от хохота, или рыдать от жалости. Нет, скажите на милость, ну кто додумался напялить на это щуплое тело доспехи и шлем, которые, будь они самую малость побольше, пришлись бы и мне в пору.

Теперь бедолага являл собой живую карикатуру на нарилонского воина… Нарилон (тоже ударение на последний слог) – это как раз то королевство, в котором мы имели счастье находиться.

Нет, вообще Ювэна в его облачении нужно было видеть. Описать всё это, чтобы не затрясться посреди рассказа в порыве безудержного хохота, было невозможно. Несуразно огромная железная бочка панциря, напяленная на тщедушное тело, на голове - здоровенный жбан шлема. И из всего этого металлолома… доспехи, кстати были «не первой свежести», и писарю, несмотря на его старания, так и не удалось довести их до зеркального блеска… Так вот, из всей этой груды железа торчат тоненькие ручки и ножки. Ну как тут не расхохотаться?!

Правда, наш начальник… экспедицией руководил именно Ювэн… постарался, как мог, чтобы железки на нём не болтались: надел пару, а то и тройку, подшлемников и столько же телогреек… или как они там называются? Стегач? Фигач? А-а-а, да какая разница! Факт, что от писарчука теперь валил пар, как из парилки, в баню ходить не надо. Периодически малый снимал с головы шлем со всеми причиндалами, вытирал вспотевшее лицо, но потом опять героически нахлобучивал это орудие пыток обратно. Видимо до печёнок проникся мудростью, что солдат должен стойко переносить тяготы и лишения воинской службы.

И ладно б, если только Ювэн был таким несуразным. Остальные участники похода были ничем не лучше. Взять хотя бы сержанта Гарса. Нет, доспех на нём сидел, как влитой, и комплекция воина тоже была внушительной – вылитый служака. Но вот остальное…