Джунгли убивают нежно - Негривода Андрей Алексеевич

– Нам здесь еще только местного Робин Гуда с его пукалкой не хватало для полного счастья! – пробормотал задумчиво Стар.

– Да уж, Паша... Эта новость совсем не из приятных. Теперь придется постоянно оглядываться и ждать «подарка» в спину... Ладно! Выскочим! И знаешь еще что... Подумай-ка на досуге, пока мы будем к самолету топать, на карту посмотри, где может быть удобное место для второго лагеря. Только не бутафорского, а настоящего, Паш! На берегу реки – определенно, а вот где, давай думать. Чую, что летчики еще здесь, что их еще не вывезли, если вообще собирались это делать, – значит, их должны держать в хорошо укрепленном, надежном месте. Но то, что это у воды, – без вариантов! Не станут же эти вояки возить питьевую воду на «вертушке» на такую ораву ртов, да и жратву готовить на чем-то надо... В общем, задание тебе, и всем капралам скажи, чтобы подумали, где теоретически может находиться такой лагерь. А потом мы эти мысли сравним... Чую, найдем этот лагерь – найдем и летчиков, и полковника... Все! Готовь взвод на марш...

21 апреля 1999 г. Южный Вельд

Мост

20 апреля, 5.30

Сегодня Кондор решил дать возможность своим бойцам поспать лишние полчаса. Люди вымотались, и это было заметно по посеревшим лицам и «мутным» глазам. Идти «на войну» с бойцами в таком состоянии было равносильно самоубийству. А сегодня им всем предстояло протопать километров по сорок на каждого, да еще, если не повезет, вступить в бой... Им всем было просто необходимо отоспаться. И каким бы был Андрей командиром, если бы не понимал очевидного? Да хреновым! Да и ему самому отдых был необходим, потому что он уже перестал к тому времени реагировать на такой простой раздражитель, как москиты... Потому вчера в 22.00 он и объявил взводу «Отбой!»...

Проспав несколько часов, Андрей проснулся и почувствовал, что выспался окончательно. Часы показывали 4.50. До общего подъема было еще больше часа, и он стал перебирать в мозгу информацию, собранную взводом за вчерашний день...

19 апреля...

К месту падения штурмовика взвод Кондора вышел к полудню. Спасибо разведчикам, которые уже проделали этот путь вчера и теперь вели взвод прямо к цели.

– Вот он, – сказал Тень, показывая Андрею на сбитый самолет.

Они находились на небольшом холме. А у подножия, точно такого же соседнего, метрах в трехстах от них, поблескивая на полуденном солнце дюралью, лежали обломки самолета.

Андрей не спешил спускаться, запомнив накрепко, что где-то здесь, в непосредственной близости, может находиться в засаде вражеский стрелок с мощной дальнобойной винтовкой. Он сделал полуминутную «распальцовку», отдавая приказания, и взвод рассыпался по окрестностям. А сам принялся изучать обломки с помощью мощнейшего бинокля.

«Похоже, правы были Серега и Нодар. Пилот сделал все, чтобы спасти машину. Но самолету „повезло“ еще и в том, что он уже практически в самый момент падения попал на этот холмик и скатился вниз. Не дотяни он до вершины холма метров тридцать, взорвался бы, как пить дать, врезавшись в землю носом!.. И ни хрена бы мы тогда не нашли!..»

Штурмовик и в самом деле проскользил своим брюхом по кронам деревьев, кустарникам и, кто знает, если бы не «встретился» лоб в лоб с двумя мощными деревьями в самом низу у подножия, то, может быть, и остался бы почти без повреждений. Но... Видимо, зацепился о ствол одним крылом, которое тут же и оторвало, развернулся по инерции и ударился о ствол второго исполина хвостовой частью, которая от удара тоже была оторвана от фюзеляжа. Ну, а потом уже доломал и оставшееся крыло, совершив через него кульбит. Так виделось Кондору место падения. Самолет, строго говоря, если не считать мелких деталей, развалился всего-то на четыре части – два крыла да сам фюзеляж пополам.

– Пш-пш, пш, пш-пш! – прошипел наушник Кондора четыре раза, и он понял, что окрестности уже проверены его бойцами на четыре азимута и можно относительно спокойно приблизиться к обломкам.

...Через полчаса тщательного осмотра Андрей понял, что ничего нового для себя он здесь больше, чем его разведчики, не найдет. Он убедился окончательно, что самолет был сбит с земли, и именно из ПЗРК, и что летчики сумели катапультироваться из падающей машины. Больше эти обломки ничего не дали.

– Тень!

– Здесь!

– Покажи, что ты там говорил о следах.

– Это наверху. – Он махнул рукой в сторону вершины того холма, с которого падал штурмовик.

– Веди!

Подъем занял не больше двух минут.

– Вот! Смотри сам, Чиф.

Андрей встал на одно колено, наклонился к комлям грязи и потрогал пальцами желтую глину, которая без дождя успела превратиться в камень. Уже довольно бесформенный – над ним трое суток без устали трудился недавний ливень, – но это, без сомнения, был отпечаток протектора от автомобильной шины. Довольно широкой, почти как у грузовика, шины.

– Стар!

– Я здесь, Чиф.

– Такой отпечаток нашли в районе точки рандеву.

Павел бросил беглый взгляд на отпечаток и уверенно ответил:

– Один в один!

– Тень! – продолжал «расследование» Андрей. – Где нашли пистолетные гильзы?

– Вон там! – он показал место метрах в пяти-семи от колеи. – Там же нашелся четкий отпечаток от добротного бельгийского прыжкового берца.

– Почему бельгийского?

Андрей знал ответ, и он ему не нравился, а потому он хотел иметь подтверждение своей мысли.

– Хороший ботинок, Чиф! Я сам в таких хожу, да и ты тоже – для других ног жалко. А здесь мягкая эластичная подошва – чистый каучук. Да и «протектор» у него приспособлен не только для прыжков, но и для горных походов. Этот «протектор» ни с каким другим не спутать! Но обувка дорогая – пара таких башмаков около трех тысяч «евриков» тянет, да и не купить ее в свободной продаже... Такие ботиночки даже в бельгийской армии выдают не всем, а только подразделениям десантников с горно-альпийской подготовкой.

– То бишь спецназу.

– Кстати. Там, внизу, отпечатки обычных натовских ботинок, без изысков...

– Ясно... Что и требовалось доказать!.. Такую обувку может себе позволить только...

– Бокасса. Без вариантов, – заключил Стар.

– Правильно. А стреляные гильзы... Да просто шуганул, видать, немного и «привел в чувство» своих не в меру радующихся сбитому самолету «гвардейцев».

– Макаки, их как ни одень и ни вооружи, а макаками и останутся, – произнес Стар и сплюнул в сердцах.

– Так... Здесь все ясно... Давай, майор, собирай бойцов, и пойдем посмотрим на то место, где кто-то с тяжелой оптикой балуется, по джунглям постреливая...

...В 14.10 взвод вышел к тому утесу, с которого открывался красивейший вид вниз, на зеленые волны джунглей. И где Флэш нашел крупнокалиберную гильзу.

И опять все повторилось в точности. «Распальцовка» Кондора, рассыпавшийся по ближайшим кустам взвод, трехминутное ожидание, подтверждение безопасности от наблюдателей, и... Флэш только указал место и скрылся в кустах. Здесь ему делать было нечего – здесь расследование «вели знатоки». Кондор, Питон, Вайпер и молодой итальянский «практикант» снайперского дела Джо. Профессионалы взялись за дело... Расследование не затянулось, потому что ровно через минуту было определено место снайперской лежки. А еще через несколько секунд была найдена и вторая гильза.

– Вот она, красавица, – проговорил Питон, свесившись по грудь с края обрыва. – Правда, не достать ее, чтобы сравнить, но я и так вижу, что из того же ствола.

Андрей свесился рядом с Виктором и посмотрел в указанном направлении. На небольшом каменном уступчике, метрах в трех от вершины обрыва, лежала блестящая гильза, родная сестра той, что принесли из «свободного поиска» Флэш и Тень.

– Точно! Вторая... – пробурчал вполголоса Кондор и, отойдя от края обрыва, присел на сочно-зеленую траву, прислонившись спиной к дереву. – Питон.

– Я здесь, братишка.

– А скажи-ка мне, капитан... Часто ли в твоей практике встречалось такое, что снайпер, «работающий» с «тяжелой оптикой», стреляет дважды с одной и той же лежки?