Яд Версаля - Эрика Грин

этот дом, потому что могла побыть здесь наедине со своим мыслями. С мыслями об Эжене, о том, что у нас рано или поздно появится ребенок…

— Мадам, вам еще нужно что-нибудь? — спросила горничная.

— Нет, Рози, ты можешь идти. Хотя, знаешь, принеси мне сюда чашку чая с бисквитным десертом.

— Да, мадам, — Рози сделала книксен и ушла.

Не хотелось спускаться на ужин в гостиную, ибо я тут же оказалась бы в плену расспросов Полин де Кур, а мне очень хотелось побыть наедине с собой. Я вспоминала возлюбленного, его мягкие губы, которые ласкали мои, сильные руки, которыми он заключал меня в крепкие объятия. Даже когда он был еще слаб и лежал в постели в забытьи, он был похож на ангела. Но стоило ему немного оправиться, то в его прекрасных серых глазах снова появился лукавый прищур, на губах заиграла демоническая улыбка. Впрочем, ангел он или демон, для меня не имеет значения. Я лишь понимала, что отныне не смогу полюбить кого-либо другого, кроме виконта де Ирсона.

В дверь вошла Рози — без чая. Она сообщила, что господин де Сен-Дени вернулся из поездки и ждет меня к ужину. Боже, как не хочется покидать свою обитель со светлыми воспоминаниями и идти на зов постылого мужа.

До отношений с Эженом я относилась к мужу спокойно, как к необходимому предмету мебели, навечно помещенному в его кабинет между книжными шкафами и письменным столом. Он не докучал мне своим общением много лет, и это меня устраивало. Но сейчас, когда я полюбила Эжена, необходимость общения с ним начала тяготить меня.

Однако делать нечего, я спустилась в столовую. Стол бы сервирован на троих. Граф и тетушка Сова ждали меня, и я невольно отметила, что они неплохо смотрятся вместе. «И почему старые мужчины стремятся жениться на молоденьких? — с раздражением подумала я. — Вот чудесная вам, граф, пара — Полин де Кур, и по возрасту, и по нудности».

Я поприветствовала мужа дежурным поцелуем. Ужинали, как всегда, не спеша, чинно и изысканно. Настолько, что хотелось отодвинуть все приборы и схватить кусок руками, чтобы нарушить эту безжизненную идиллию. Но, конечно, я не отважилась на подобное безумство.

Из-под полуопущенных ресниц исподтишка смотрела на мужа и понимала, что он меня раздражает буквально до одури. Его морщинистое лицо, лишенное какого-либо выражения, навсегда застывшее в маске безучастности, тонкую полоску лишенных цвета губ, узловатые кисти рук, обтянутые дряблой пергаментной кожей со старческими веснушками.

Невольно я вспомнила, как на первом году нашего брака этот старик прикасался ко мне. И мне стало нехорошо. Замутило. Я отложила десертную ложку и замерла в нерешительности. Рука непроизвольно тянулась ко рту. Нет, дело не в плохих воспоминаниях…

— Дорогая, что с тобой? — граф изучающе смотрел на меня. Тетушка Сова, не замечая ничего, с упоением расправлялась с куском оленины.

— Мне дурно, совсем не хочется есть, — честно призналась я. — С вашего позволения, я поднимусь к себе. Я покинула столовую под внимательным взглядом мужа. Когда скрылась из вида, то опрометью кинулась наверх, в свою спальню.

В ванной комнате меня стошнило. И в эту самую минуту муж застал меня за этим малоприятным занятием. Я подняла голову и смотрела на него в растерянности. Лицо моего мужа просветлело: «Дорогая, да не беременны ли вы?! Завтра вас непременно осмотрит доктор.»

Я сидела на постели, ошеломленная этим предположением. А ведь у меня, действительно, не пришли в положенный срок месячные… Я не обратила внимание, день-два сбоя — это еще не показатель. Но еще и тошнота… Неужели случилось, и у нас с Эженом будет ребенок?!

В смятении чувств, в ожидании завтрашнего дня и от усталости я вскоре заснула. И снился мне златокудрый ангелочек с ямочками Эжена на щеках.

Глава 36. Этель. Важные новости

Господин Дюпон, наш пожилой семейный доктор с совершенно седой головой, осмотрел меня утром следующего дня и торжествующе объявил:

— Графиня, вам не о чем беспокоиться! Вы совершенно здоровая цветущая женщина!

— А мое недомогание, тошнота? Что это доктор? — недоумевала я.

— А это, дорогая госпожа де Сен-Дени, означает, что вы беременны! С чем я и хотел бы вас поздравить!

Слова доктора я осознала не сразу. Сидела в постели и молча смотрела на старика. Беременна?! Так быстро?!

Наконец, ко мне вернулся дар речи. Оглушенная счастливой вестью, я закрыла лицо руками.

— Ну что же вы, графиня, разве не рады? Ведь ребенок — это великое счастье! — ласково проговорил Дюпон.

Я отняла руки от лица, и он увидел мою, наверное, глупую, счастливую улыбку на пол лица. Доктор просиял, увидев адекватную реакцию пациентки на известие о беременности.

После ухода доктора я все еще сидела, пребывая в какой-то эйфории от сбывающейся мечты. У нас с Эженом будет ребенок, наш ребенок! Пухленький, славный малыш с милыми папиными ямочками на щеках и его светлыми кудряшками. Мечты уносили меня все дальше и дальше. Вот я уже видела, как гуляю с ребенком по садовой дорожке, держа его за маленькую ручку, а вот Эжен подхватывает ребенка и покачивая его на руках, глядит на него с нежностью…

Однако мои сладкие грезы прервало появление мужа. Он никогда не отличался особой эмоциональностью и был весьма скуп на выражение чувств, но по его лицу на сей раз было понятно, что он очень доволен.

— Этель, дорогая, — он простер ко мне руки. — Господин Дюпон сообщил мне о радостном событии, у нас будет наследник!

Я слегка поежилась, оберегая свое чудесное состояние и все еще не осознавая, какое он имеет к нему отношение. При чем тут вообще он?! И вдруг осознание реальности обрушилось на меня, словно ледяной душ. Договор! Отцом ребенка будет считаться граф! И никакого Эжена в качестве официального отца не будет!

— Наконец, свершилось, вы носите нашего ребенка, — продолжал граф, словно не замечая перемены на моем лице. — Что ж, виконт справился со своей работой качественно и быстро. Поэтому теперь можно перевернуть эту страницу нашей с вами жизни и забыть о нем навсегда.

Что?! Забыть Эжена?! О чем вообще бормочет этот глупый старик?! А граф продолжал живописать картины нашей будущей жизни, с каждой секундой приводя меня в полуобморочное состояние от ужаса.

— Нужно как можно скорее отправить вас подальше от Версаля и вообще Парижа- ворчал граф. — Это же настоящий рассадник разврата и диких нравов. Мой наследник не должен расти в такой атмосфере. Поэтому я считаю, что будет правильно увезти вас в Англию. Я