«Ла»-охотник. В небе Донбасса - Роман Юров

– Внимание, вижу противника! – Он увидел, как «задергались», «засуетились» истребители его группы – летчики пытались рассмотреть, где именно командир увидел врага. – Слева ниже, «рама». Двадцать второй, прикрываешь. Группа, атакуем попарно! Пошли…

Он перевернул машину через крыло и устремился вниз, стараясь не упустить взглядом вражеский самолет и прибирая газ. На разведчике атаку заметили – полыхнул огнем верхний спаренный пулемет, и вокруг «лавочки» белыми шнурами замелькали трассы. Виктор уже загнал необычный силуэт противника в прицел и собирался ответить, но «рама» заложила неожиданно резкий разворот, и он проскочил, уйдя вверх.

– Горит! – раздался в наушниках торжествующий крик Литвинова. – Горит! Горит!

Вражеский самолет, оставляя густой черный след дыма, крутой спиралью валился вниз. Правый мотор его пылал, отлетали какие-то обломки, и Виктор увидел, как надулся белый купол парашюта, через несколько секунд второй. Вскоре самолет разбился о землю, дым развеялся по небу, а парашюты все спускались. Ветром их сносило на запад, и они таяли, растворяясь в дымке…

– Противник, используя железные дороги, вывозит награбленное имущество. Сегодня по эшелонам работали гвардейцы из девятой. Работали успешно, – Марков ткнул указкой в карту, – здесь и здесь. Получено указание привлечь и наш полк. Для выполнения задачи предлагаю…

– Пойдет третья, – прервал начштаба Шубин. – Через час! Восьмеркой тута.

– Восьмерку не наберу, – влез Виктор, – давайте из резерва. Тридцать четвертую, машину Самойлова, так до сих пор из ПАРМа не вернули. А сегодня опять ЧП. У Камошни всасывающий клапан на моторе оборвало.

– Тогда шестеркой, – обрезал Шубин, – товарищ майор, готовьте приказ…

– Командир, нычого не знаю, теперь моя черга! – заявил Кот, стоило Саблину объявить о новом вылете.

– Полетаешь, – буркнул Виктор, – успеешь еще. Сейчас надо молодых натаскать, пока немцев в воздухе не видно. А ты без ведомого…

– Ничого страшного, – уперся Сергей, – я и сам вэдомым зможу. А молодые вже спеклись…

Отдыхавшие неподалеку Камошня с Самойловым действительно выглядели не очень – осунувшиеся, замученные. Видно было, что боевой вылет неслабо их вымотал. Вдобавок Самойлов как-то странно, с опаской поворачивал голову, и, подозвав его к себе, Виктор увидел, что шея летчика стерта практически до крови. У Камошни дела были немногим лучше.

– …вашу мать! Шарф накинуть не догадались? Олени! Сейчас галопом к Синицыну, пусть подлечит. Потом к Палычу, он вам шелк выделит, сделаете шарфы, чтобы не натирало. Бегом марш! У тебя что? – накинулся Виктор на подошедшего Острякова. – Тоже шею натер?

У Кольки с шеей было нормально, и это успокоило. Зато выбор летчиков для выполнения нового задания заставил поломать голову. Идеальный вариант был включить в состав группы Ларина, он более-менее слетался со своим ведомым, да и работать в прикрывающей группе у Славы получалось, там он был на своем месте. Но и нельзя было оставлять на земле Литвинова – Сашку нужно было срочно натаскивать водить группы, да и про Кота забывать не следует – тот давненько уже не летал. А еще есть новички, которым вынь да положь не полученные в училище моточасы, без которых зеленый новичок никогда не станет пилотом. И нужно найти во всем этом компромисс…

– Чего тебе сегодня в небо приспичило? – спросил он Кота.

– До Украйны вышли, – вздохнул Сергей, – по нэньке скучив.

Виктор пожал плечами. С февраля Кот летал здесь десятки раз. От Миуских рубежей до Мариуполя и Донецка было подать рукой, и он не раз уже бывал над своей родиной.

– Хорошо, полетишь! – У Виктора начало вырисовываться решение. – Возьмешь ведомым Острякова.

– Острякова?

– Да! Идите готовьтесь. Со мной пойдет Рябченко. – У Кольки округлились глаза. – Третья пара Литвинов и Усманов. Я иду в паре прикрытия. Ударную группу поведет Литвинов. Да, еще. Усманову и Острякову пусть вешают двадцатьпятки, передайте оружейникам…

…Слева в стороне проплыл Мариуполь. На его южной окраине к небу тянулся огромный хвост пожарищ. К серому от дыма небу добавились рыжие шапки разрывов зениток, и истребители повернули северней, на Волноваху. Внизу поблескивало полотно железной дороги, то пропадая в листве посадок, то появляясь снова.

– Вижу два эшелона! – Сашка от возбуждения заговорил малоразборчивой скороговоркой. – Рядом идут, сейчас из-за посадки выскочат. Атакую паровоз головного!

Четверка «лавочек» устремилась вниз, где по черному полотну торопливо ползла длинная красная гусеница железнодорожного состава с пыхтящей головой – паровозом. Мелькнули короткие огоньки трассеров, и в голове эшелона выросло белое облако пара, он начал замедляться.

Виктор закрутил головой, но воздух был чист. Он довернул на второй состав, толкнул ручку от себя.

– Двадцать шестой, атакуем пушками!

Из атаки он вышел довольный как слон – бронебойные снаряды пробили стенки котлов, и струи пара, вырываясь из паровоза, окутывали его, словно пытаясь замаскировать. Виктор довернул влево с набором высоты и, пролетая над атакованным группой Литвинова составом, увидел, как выпрыгивают из вагонов и убегают в стороны фигурки в мышиного цвета мундирах. Согнанный ветром с паровозов пар казался расползающимися клочьями белой ваты.

– Восемнадцатый, работайте бомбами.

Атакованный им эшелон тоже остановился, и оттуда сыпанул народ. Виктор снова бросил истребитель в пикирование, надеясь уложить сотки поближе к поезду, где темные человеческие фигурки мелькали особенно густо. Уже коснувшись пальцами кнопки бомбосбрасывателя, углядел, что одежда людей отличается от немецкой формы, потом глаз зацепился за выделяющиеся пятна женских платков…

– Двадцать шестой, отставить! Это гражданские! Наши! – Задержавшись с выходом из пикирования, он едва успел вывести самолет над крышами вагонов. – Бьем первый поезд!

К парящему паровозу, разбитому четверкой Литвинова, добавился серый дым горящей теплушки. Виктор скинул сотки по этому вагону, желая добавить еще огонька, и успел увидеть, что его с Рябченко бомбы взорвались совсем рядом с насыпью. Потом, сделав еще пару заходов и постреляв из пушек по разбегающимся немцам, они улетели на восток. Улетели с чувством хорошо проделанной работы…

Под крылом проплывали балки, посадки. Мелькнул и остался за хвостом Кальмиус. С каждой секундой, с каждым оборотом он был ближе к своему аэродрому, ближе к отдыху. Монотонный гул мотора, тепло кабины убаюкивали, клонили в сон.

– Дед, Дед, ответь Ольхе! – еле слышно отдалось в наушниках. – Я Ольха, вызываю Деда…

– Я Дед, ответил! – Виктор встрепенулся и обеспокоенно завертел головой.

– Дед! – сквозь треск разрядов зачастила Ольха. – Над Мариуполем… ведут бой… приказываю помочь!

Родной аэродром внезапно отдалился, Виктор повел группу на Мариуполь.

Город горел. Сквозь серую хмарь дыма проглядывали металлические скелеты заводских корпусов, сияющие черными глазницами выбитых окон коробки зданий, груды развалин. Где-то здесь, в черном аду нашим летчикам срочно требовалась помощь, вот только увидеть их все не удавалось…

Совсем рядом из серой дымки вывалилась пара «мессеров», повстречав шестерку «лавочек», метнулись вниз, пытаясь скрыться на фоне городских руин. Четверка Литвинова кинулась следом.

– Куда? Восемнадцатый, назад!

Одна пара отвернула, бросив погоню. По номеру ведущего Виктор узнал Кота. Другая пара вскоре растаяла внизу.

– Восемнадцатый… твою мать! Немедленно вернись.

– Сейчас, – выдохнул Сашка, – сейчас… Есть! Есть, попал! Горит!

– Восемнадцатый, блядь…

С западного направления показалась еще одна пара «мессеров» и нагло полезла вверх.

– Кот, атакуем.

Виктор думал, что пилоты «мессеров» не захотят драться и удерут, используя замечательные качества своих машин при пикировании, но ошибся. Те бой приняли. Численное превосходство советских истребителей их ничуть не смутило, и немцы показали класс…

Бились они мастерски, виртуозно управляя своими самолетами, уклонялись от атак и тут же контратаковали сами. Стоило зайти в хвост одному из немцев, как сзади моментально оказывался второй, преимущество советских летчиков в численности зачастую не помогало, а наоборот мешало.

– Восемнадцатый, матку вырву, – в бешенстве заорал Виктор, – ты где есть?

Литвинов пробурчал что-то неразборчивое, потом эфир забил чей-то фальцет, затейливо матерящий неведомого «Сорок девятого». Влезла «Ольха», вызывая «Шмеля», и уши забило шумом и бессвязными обрывками фраз.

– Тридцать первый, – пытаясь перекричать гвалт, закричал Саблин Коту, – тридцать первый, выходи из боя. Лезь вверх, сверху, сверху их атакуй! Рябый, держись!

Оставшись на равных, немцы моментально перешли от обороны к атаке, и один из них резким маневром сел на хвост Рябченко.