Трофей верховных змеев - Яна Уварова

Я снова заполнена до упора. Оба их члена во мне, трутся друг о друга, через тонкие стенки терзая два моих отверстия.

Впервые чувствую себя целостной по настоящему.

Меня пронизывает жар и нарастающие спазмы удовольствия. Напряжение растет рвано и неумолимо.

Нежная плоть клитора от трения пульсирует, лоно и анус сводит судорогой.

Мужчины яростно вколачиваются в меня…еще…сильнее…больше…

На этот раз мы кончаем одновременно.

Их семя выстреливает горячим фонтаном и вытекает липкой дорожной по моим бедрам.

Их объятия крепкие и надежные. В них я растворяюсь целиком, повиснув на сильных руках тряпичной куклой.

— Я…видела силу Варма. Его энергия и природа были во мне, — услышала свой тихий голос.

Говорить было сложно. Во рту пересохло.

Кайрос приложил к моим губам флягу с живительной влагой. Я жадно сделала несколько глотков, убивая сухость.

— Мы знаем, — Зейнар убрал с моего лица липкую прядь волос. — Мы видели и чувствовали энергию Варма. Видимо дело в артефакте. Он образовал связь.

Кайрос нахмурился. Сердито покосился на брата. Видимо он был все еще зол на него, но решил не продолжать конфликт.

— Я думал, эта связь с местом силы тебя убьет, но оказалось, что ты сильнее и смогла замкнуть на себе две стихии.

Его сильные пальцы коснулись моего лица, я в ответ слабо улыбнулась мужчине.

В ту же секунду я почувствовала, как аура Зейнара потемнела, от ревности.

И это после того, что между нами было?

— Вы оба нужны мне, — поспешно прошептала, надеясь так осадить ревнивца. — Я знаю, что вы оба мои истинные и вы это знаете. Поэтому Кайрос и не стал тебя убивать сразу. Это бы причинило вред нам всем.

— В первую очередь это причинило бы вред тебе, — оскалился Верховный.

Еще один ревнивец.

— Не важно, — буркнула, принимая сидячее положение. Мы лежали на гладкой каменной плите у алтаря, который сейчас светил ровным и мягким светом. — Вы оба нужны мне и Варму. Мы едины. Поэтому больше никакой вражды.

Последние слова я произнесла твердо и для убедительности ударила ослабевшим кулаком по камню.

Мой поступок почему-то рассмешил моих истинных.

— Ничего смешного, — следующий удар я направила в каменную грудь Зейнара, как главного виновника заварушки.

Но он перехватил мой кулак, мягко сжав запястье.

Опомниться не успела, как горячие губы чистокровного накрыли мои в жарком и успокаивающем поцелуе.

Оторвавшись от меня, он задумчиво усмехнулся:

— Поверить не могу, у меня появилась истинная.

— Ты просто идиот, — раздраженно выдохнул Кайрос, — это было очевидно после того, как ты укусил мою истинную и пристроил к ней свой член.

— Она больше не только твоя истинная.

Братья схлестнулись глазами.

Кажется, снова назревает конфликт. Во всяком случае, если судить по разгоряченной ауре обоих, которую я теперь ощущала особенно остро.

— Не глупи, брат. Ты просто почувствовал, что на твою территорию вторгся кто-то еще, благодаря вашей связи, — ухмыльнулся Зейнар, проведя подушечками пальцев по метке на моем плече.

В этот момент его глаза потеплели, а само прикосновение наполнилось нежностью.

Я знала, что метка изменилась. Не видела и не знала, когда это произошло, сразу после секса с чистокровным или сейчас, но чувствовала.

— Боги, — фыркнула и потерла виски. — Вы обещали не ругаться.

— Когда? — Кайрос удивленно поднял брови.

— Я тоже не помню, — Зейнар снова повалил меня на землю. — Не было такого, моя радость. Мы только обещали друг друга не убивать.

Обещали конечно громко сказано. Именно обещания вообще не было. Наша близость послужила чем то вроде договора между ними и святыней.

— Верно, — Кайрос толкнул в плечо брата и тоже навис надо мной. Нахмурившись, он задумчиво заявил: — обойтись без убийства меня устраивает. И только ради моей истинной.

— Моей! — поправил его Зейнар.

Произнесенное с ревностью «моя» разнеслось эхом по пещере.

Их губы и руки снова ласкали мое тело с присущей им животной страстью. Согревая и забирая тревоги.

На этот раз в их прикосновениях стало больше нежности.

Тени отступили, оставляя лишь нас троих, нашу связь и это невыразимое чувство единства, что опаляло душу и заставляло забыть о мире вокруг.

Они принадлежали мне, а я им.