Это у меня в крови - Габриэлла Зевин

Я признала, что колеса были смазаны хорошо.

– Вы знаете, что она о вас говорит? – поинтересовалась я.

– Только ужасные вещи, я полагаю.

– Нет. Она говорит, что ее кампания продолжала давить на историю о нас с Вином, поскольку она набила вам оскомину. Она считает, избирателей это волновало гораздо меньше вас.

Чарльз Делакруа некоторое время молчал. Он нахмурил брови, а затем вдруг рассмеялся.

– Возможно. Хороший урок поздно доходит. И все равно, где ты пропадала все эти месяцы? Как я вижу, там тебе было хорошо.

Я объяснила, что не могу сказать.

– Однажды вы это против меня используете.

– Аня Баланчина, мы с тобой всегда были откровенны друг с другом. Разве ты не знаешь, что я никто, а сейчас – когти тигра?

– Сейчас – наверное. Но у тигра помимо когтей есть и зубы, которых я не могу счесть.

– Это любезно с твоей стороны, – ответил он. – Разве ты не разозлилась на возвращение в Свободу? Или просто похоронила гнев глубоко в недрах твоего нелепого девичьего сердца, но однажды я пойду в постель, а там очутится лошадиная голова?

– Мне слишком сильно нравятся ваши жена и сын, – произнесла я. – А лист недругов у меня слишком длинный, мистер Делакруа.

Вы, конечно же, там есть, но отнюдь не на верхней строчке. Я помолчала.

– Вы знаете все: а что можете сообщить о Софии Биттер?

Чарльз Делакруа нахмурился.

– Новая жена твоего кузена Микки. – Он потряс головой. – Я думаю, немка?

– И мексиканка. – Я спросила, есть ли шанс, что она в листе подозреваемых по делу об отравлении фретоксином.

– Нет. Мы подозревали, что это произошло на уровне производства, где-то за пределами Соединенных Штатов, но я был не в состоянии выделить ресурсы для исследований за пределами Нью-Йорка, не говоря уж о загранице. К тому же твой кузен так удобно сознался, – Чарльз Делакруа закатил глаза.

– Вы знали, что это была ложь?

– Конечно, Аня. Но по ряду причин закрыть это дело стоило. Вдобавок дало мне отличный предлог удалить Якова на долгий срок. Он стрелял в моего сына, уверен, ты помнишь.

Я помнила.

– Я сентиментален, что тут скажешь? – Чарльз Делакруа налил себе выпить. Предложил и мне бокал, но я отказалась. – Итак, София Биттер. Я так понимаю, в отравлении ты винишь ее. Кажется разумным. Ее иностранные интересы вкупе с отличным выходом вашей семьи из бизнеса с ее помощью, а на тот момент и жениха.

Я замолчала.

– Я думаю, что она убила моего брата и пыталась убить мою сестру и меня в том числе.

Чарльз Делакруа сделал хороший долгий глоток, а затем еще подлил. Он мгновение оценивал меня.

– Когда мы молоды, то думаем обо всем на месяц вперед. Но ты видишь дальнейшую перспективу. Прежде чем сделать ход, убедись. И даже если уверена, будь осторожна. И помни, ты не должна делать то, что они от тебя хотят.

В этом-то и проблема. Было невозможно удостовериться.

– Как я могу быть уверена? Я окружена лжецами и преступниками.

– Ах, это дилемма. Если бы я был тобой, я бы задал вопрос непосредственно Софии Биттер. Увидел, что она ответит.

Кажется, достаточно хороший совет.

– Вы нравитесь мне больше, когда не плетете против меня заговор.

В этот момент Вин открыл дверь.

– Папа. – Он кивнул отцу. – Анни, – пожаловался он, – я не видел тебя целую ночь!

– Аня, – позвал меня по имени Чарльз Делакруа, когда я уходила, – иногда приходи навещать меня.

Вин схватил меня за руку и мы пошли обратно на вечеринку.

– Что это было? – спросил он.

Я поцеловала его и кажется, он забыл вопрос.

– Разве это не приятно, что мы можем делать это всякий раз как захотим?

– Ты очень странная девушка, – сказал Вин.

Немного позже, Скарлет, Нетти, Дейзи Гоголь и я покинули вечеринку. Мы дошли до середины улицы Вина и оставалась треть расстояния до автобусной остановки, когда из переулка вышла темная фигура.

– Скарлет! Скарлет! – позвал голос.

Нетти вскрикнула и Дейзи Гоголь оказалась на корточках, похоже, собираясь что-то провернуть благодаря своим тренировкам по крав-мага. Вдруг она взвилась и ее рука оказалась на шее фигуры.

– Что это, черт возьми? – cказала фигура. Я узнаю этот голос в любом месте. Гейбл Арсли.

– О, Гейбл, правда. Просто уйди! – сказала Скарлет. – Что ты здесь делаешь?

– Парень у двери не пускает меня на дурацкую вечеринку Вина. Словно я настолько ужасен. Отец Вина творил похуже моего, а он там. Может, забудем прошлое? – Арсли попытался вырваться, но Дейзи Гоголь была сильнее. – Серьезно, Аня, скажи своему чудовищу отпустить меня.

Дейзи Гоголь взглянула на меня. Я покачала головой. Это здорово – дать Гейблу Арсли побороться немного дольше.

– Это грубо, Арсли. Только если Дейзи сильнее тебя, это не повод обзывать ее чудовищем, – заявила Нетти.

– Помолчи-ка, мини-Аня, – ответил Арсли. – Серьезно, Скарлет, мне нужно с тобой поговорить. Ты не будешь добра выйти?

Дейзи Гоголь отпустила его, потому как стало очевидно, что мы его знали.

Скарлет покачала головой.

– Мы можем поговорить в школе, Гейбл.

– Пожалуйста! Выдели мне минуту наедине. Одну минуту без твоего кровавого окружения. Я в отчаянии. Я собираюсь сделать что-то сумасшедшее!

– Все, что ты хочешь сказать мне, ты можешь сказать перед ними, – заявила Скарлет.

Гейбл скользнул взглядом с меня на Нетти и Дейзи Гоголь.

– Чудесно. Будь по-твоему. Я сожалею. Я так сожалею. Сожалею обо всем. Я не мог придумать как извиниться. Жаль, что я не прихватил те дурацкие картинки. Я бы хотел вернуться в прошлое и все поменять, ведь я такой идиот.

– Это правда, – добавила я.

Гейбл меня проигнорировал.

– Но я отравился и потерял ноги лишь чтобы встретить тебя и влюбиться, и сделал бы это снова. Ты прекрасна, Скарлет. Ты ужасающе прекрасна. А я ужасен. Я делаю мерзкие вещи. Я подлый и отвратительный.

– Тоже правда, – сказала я. Но никто не обращал на меня внимания.

– Пожалуйста, Скарлет, прости меня. Прими меня. Позволь воспитать нашего ребенка. Ты должна. Иначе умру из-за твоего отказа.

Не могу поверить, что это и есть Гейбл Арсли. Пищит как девчонка. (Примечание: говорю им не в обиду – я ведь причисляю себя к их числу.) Я очень хотела отвести взгляд от этого па-де-де, но не могла.

Гейбл опустился на колени. Весьма неуклюжий маневр из-за протеза ноги. Скарлет резко вдохнула.

– Скатертью дорожка, Гейбл, – приказала она.

Он ее проигнорировал. Он полез в карман, и я сообразила, что сейчас произойдет.

– Скарлет Барбер, ты выйдешь за меня? – кольцо было серебряным и напоминало обернутый бантом кусок шпагата.

Мне хотелось сказать: она не пойдет за тебя. Ну конечно же не пойдет. Но я не могла выдавить и слова.

– В последний раз ты сказала, что я несерьезен, поэтому-то и не приняла кольцо. На этот раз я подготовился, – продолжал Гейбл.

Скарлет громко выдохнула.

– Гейбл, иди отсюда. Это не смешно и не романтично. Это просто, – она запнулась, – грустно. Я больше не могу любить тебя.

– Но почему не можешь? – проскулил он.

– Потому что ты на самом деле ужасен. Я думала, что ты изменился, но ошиблась. Люди, подобные тебе, не могут измениться. Ты был ужасен до отравления и ты остался ужасным. Ты продал фотографию моей лучшей подруги…

– Но на фотографии была не ты! – настаивал Гейбл. – На ней была она! Я бы никогда не сделал ничего такого, что ранило бы тебя.

Скарлет покачала головой.

– Анни – это я. Разве ты этого не знал? Пожалуйста, Гейбл, уходи. Сейчас около одиннадцати и я не хочу быть в города в комендантский час.

Гейбл порывался взять Скарлет за руку, но Дейзи Гоголь вклинилась между ними.

– Слушай-ка леди, – зарычала на него она словно медведица.

***

В автобусе Скарлет и я сели рядом с двумя людьми, а Дейзи и Нетти сели на несколько рядом вперед. Я подумала, что Скарлет уснула, потому что ее голова наклонилась к окну и она ничего не говорила. За три остановки от дома я услышала череду всхлипываний.

– Скарлет, что это?

– Ничего, – ответила она. – Гормоны, наверное. Не обращай внимания. – Я дала ей носовой платок из своей сумки. Она сморкалась полквартала. Приостановилась, а затем снова высморкалась.

– Я такая толстая, – сказала она. Я говорила ей, что это не так, но она не услышала меня. – Ох, Анни, что мне делать?

– По поводу чего? – уточнила я.

– Я не хотела беспокоить тебя, потому что у тебя есть собственные проблемы. Но все это полная катастрофа!

Катастрофа личной жизни моей лучшей подруги сложилась следующим образом:

1. Ее родители католики, так что не возникало вопроса по поводу сохранения ребенка, но Скарлет не была даже уверена, хочет она ребенка или нет.

2. Родители сказали, что теперь они не хотят платить за колледж («И определенно не за драматическую школу!»), так как Скарлет запятнала себя.

3. Ее мама на самом деле хотела ее свадьбы с Арсли и угрожала выкинуть ее из дома, если она не сделает этого.