Студент 3 - Всеволод Советский

Он опять заерзал.

— Да вот ведь… Понимать-то понимаю, как не понять. Но если честно смотреть в себя, то червячок завелся. Чего тут врать-то? Я ж чувствую. Вот так думаешь: подвернись еще случай — черт его знает…

Я чуть зубами не заскрипел. Конечно, хорошо, что Витек со мной честен. Но нехорошо, что темная страсть зацепилась за него. Как ее выбить?.. Да никак! То есть, это должен был сделать сам Витька, и никто иной. Ну, а мне только и остается, что внушать ему, в насколько опасную область от себя загнал…

— Вот что, — решительно сказал я, — выйдем пораньше. За одну остановку. Поговорим без лишних ушей.

Он пожал плечами вроде бы как согласно, но огляделся:

— А… ты знаешь, где выходить? Я здесь ориентируюсь не так, чтобы очень. Незнакомые места…

— Знаю.

— Бывал, что ли, тут?

— Бывал.

— Ну ты даешь. Когда успел?..

— Работаю над собой.

— Это да, — вздохнул Витек со странной грустью. — Это ты умеешь…

Сказал так, будто позавидовал-не позавидовал, но о себе знал, что он-то над собой работать умеет не очень, и это факт, с которым не поспоришь.

Мы вышли на «Океане», хотя могли бы подъехать и поближе. Но мне в самом деле хотелось, насколько возможно, вбить в Витькину башку преграду, через которую он не решится переступить никогда.

— Вить, — сказал я как можно проникновеннее, — мне кажется, до тебя так толком и не дошло, куда ты забрался. На какое минное поле. И работать над собой надо уметь, это ты верно сказал…

Я говорил, и было досадно, что выходят какие-то прописные истины, и непонятно, работают они, как надо или нет… А впрочем, Витек ведь в делах житейских парень совсем неглупый, он все прекрасно понимает. Проблема в том, что понимание — это одно, а демоны, живущие в тебе — совсем другое. Они, конечно, во всех нас живут, демоны, и во мне тоже, да только я их под замком держу прочно. А Витька дал слабину. Теперь замок сорван, а дверь на петлях болтается туда-сюда… И что там еще может вырваться из тьмы⁈

Но все же я добросовестно старался, говорил и говорил как можно дружественнее, уверенно продвигаясь к улице Карла Маркса.

— Э, Базилевс, — заметил Витек, озираясь, — да ты тут как рыба в воде! А я вот еще ни разу…

— Что есть, то есть, — ответствовал я со скромным достоинством. — Кстати, почти пришли. Вот эта улица, вот этот дом!

Несуразный Дом работников искусств открылся нам справа.

— Вот этот? — удивился Витька.

— Точно так.

— Ну, построили… — проворчал он. — Строили, строили, и наконец, построили… Слушай, что это за архитектурный инвалид такой⁈

— Что есть, то есть, — согласился я. — Начали до войны строить, закончили после.

— И это знаешь, — уже не удивился он.

— Постиг и это, — сказал я внушительно.

— А ты, случаем, вузом не ошибся? Не на исторический надо было поступать?

— Нет, — четко возразил я. — Эпохой мог и ошибиться. Может, мне стоило родиться в эпоху Возрождения, а?.. Хотя, думаю, и там бы химиком стал. Выращивал бы гомункулов в пробирке…

Так мы и дошли.

Конечно, я навсегда запомнил и подъезд, и расположение квартиры Алисы и ее родителей, но совершенно не обратил внимания на номера и того и другого. Вон он, этот подъезд: крыльцо, старинная двустворчатая дверь… А нам куда?

Нумерация подъездов и квартир в домах, возведенных до эпохи массовой застройки — дело всякий раз внезапное. Тут и я подзапутался, к тому же таблички с номерами были не везде.

— Нет, блин, ну кто такое придумал⁈ — возмущался Витька. — Смотри, вон там подъезды первый, второй… а третий, выходит, вон где! Это как понять?

Понять было не так просто, но историческая логика тут, бесспорно, присутствовала. Другой вопрос, что она не похожа на обыденную. В Г-образном доме построили сперва короткую поперечину, пронумеровали квартиры. Затем построили длинную, пронумеровали и здесь. Все это было до войны. А после войны надстроили пятый этаж, и там прогнали дополнительную нумерацию.

Пока Витек тщетно пытался объять разумом причуды истории, я сообразил, что искомая нами квартира № 65 находится как раз в послевоенном надстрое, где, помнилось мне по словам Алисы, один длинный коридор, типа как в общаге или «малосемейке», то есть заходи в любой подъезд длинного корпуса, и попадешь на пятый этаж.

Эти соображения я и высказал Витьке.

— Ну давай… — не очень уверенно произнес он. — Кстати, можем предварительно звякнуть. Где тут автомат?..

— Думаю, без звонка обойдемся. Давай наудачу вот в этот подъезд. А там видно будет.

— Ну, пошли…

И мы вошли в подъезд, устроенный иначе, нежели Алисин. Заметно менее добротный. Но потолки высоченные, правда, запыленные, затянутые многолетней паутиной.

— Тут прямо фильм ужасов снимай… В Голливуде, говорят, такие делают, слыхал?

— Ну, а как же. Режиссер Альфред Хичкок. Слышал?

Витек наморщил лоб:

— Что-то краем уха… Это ихний, американский?

— Англичанин, вообще-то. Но можно и так сказать. Так! Смотри: вот точно позже надстраивали!

Лестница с четвертого на пятый этаж выглядела совсем щуплой по сравнению с пролетами ниже.

— Ну, домище… — бурчал Витек.

Пятый этаж являл собой в самом деле удивительное зрелище: длиннющий коридор наподобие школьного, где с одной стороны окна, с другой двери. В принципе, светлый. Но окна настолько немытые, настолько запыленные, что освещенность в этом помещении была, наверное, вполовину от исходной. Пол дощатый, скрипучий. Запах — сложный, но в целом затхлый.

— Так, — произнес я, осматриваясь. — Ну что, искать будем методом тыка?..

Вряд ли заслуга этого метода, скорее случайность — дверь с биркой 65