Поджигательница звезд - Инна Бачинская

Шибаев убрал звук и присел на край тахты. Поднял руку Кристины. Она открыла глаза, увидела его, не удивилась. Взгляд ее был пустым. Она даже не запахнула свой розовый халатик-кимоно. Она лежала перед ним, такая любимая, такая желанная, в этом розовом халатике…

Шибаев не удержался, нагнулся, прикоснулся к ее губам, вдыхая ее запах. Губы Кристины шевельнулись в ответ, и он, застонав от нежности, приник к ней.

Под ослепительной люстрой, под звуки музыки он овладел Кристиной…

– Ты что-нибудь ела? – спросил он. Она взглянула непонимающе. – Пошли! – Он потянул ее за руку.

– Я не хочу.

– Я хочу. Пошли!

Она пошла покорно, как на заклание. Села на табурет. Надев фартук, Шибаев принялся стряпать омлет, любимое блюдо Алика. Кристина сидела, смотрела безучастно. Шибаев нет-нет да взглядывал на нее. Он готовил омлет для любимой женщины, с трудом удерживаясь от того, чтобы не прижать Кристину к себе, не сорвать с нее халатик, эту розовую тряпку, которая мешала ему ее зацеловать… прямо тут, на кухне, под шкворчание омлета.

Он достал из буфета вино, белое «шардоне», бокалы. Разлил. Разложил омлет в тарелки.

– За тебя. Ешь!

Кристина выпила, закашлялась. И расплакалась.

– Сегодня Игорь встречает меня в аэропорту…

– Нужно позвонить.

– Я все время звоню! – вскрикнула она. – Он не отвечает! Я уже не знаю, что и думать!

– Поедешь через неделю, – сказал он через силу.

– Ты думаешь? – Она с надеждой смотрела на него.

– Уверен.

– Ты меня, наверное, ненавидишь…

– Не говори глупости. За что?

– Что я… и с тобой, и с ним.

– С кем? – не понял Шибаев, снова подумав, что она имеет в виду владельца белого «Мерседеса».

– С Игорем! Я так и знала! Я чувствовала… что-нибудь случится! Знаешь, когда я открыла дверь и увидела этого на полу, я подумала – ну вот, правильно, теперь все стало на свои места…

– Кристина, что ты несешь? – Шибаев потряс ее за плечо. – Что стало на свои места?

– Сначала скелет, теперь этот… И чего я туда пошла? Отдала бы ключ Мишке и улетела бы! Игорь будет ждать, а меня нет. И кусты не надо было… что-то я не то делаю… – Она смотрела на него умоляющими глазами.

– Ты его знаешь?

– Нет! Я его никогда не видела.

– Полицейские нашли у него какие-нибудь документы?

– Не знаю. Меня допрашивали, задавали вопросы опять и опять… И я наконец закричала, что не знаю его! Тогда они отстали. И у кого еще ключ, спрашивали. Я сказала, только у меня и у тебя…. Извини, Ши-Бон, они меня так мучили!

– Ты все правильно сделала. Успокойся. Ешь.

Она плакала и жевала омлет, запивала вином. И вдруг спросила:

– Тебе музыка нравится?

– Что это?

– Эльвира Мадиган! Моцарт, Двадцать первый концерт. Правда, чудо?

– А кто она… эта Эльвира? Его подруга?

– Никто! Между ними двести лет. Она была циркачкой, влюбилась в офицера-аристократа, и он в нее, они убежали, он бросил семью, а потом он убил ее и себя. Застрелил из пистолета. Дело происходило в Швеции. Понимаешь, у них просто не было выхода, и деньги кончились. Есть фильм про них, такой печальный, я смотрела несколько раз, там эта музыка… потому и называется «Эльвира Мадиган». Они купили на последние деньги еды и вина, сели под деревом в лесу, разговаривали и знали, что еще полчаса, час… и их не будет. Разговаривали и смотрели друг на друга… и прощались. Я так плакала…

– Почему он не нанялся на работу?

– Он аристократ, не умел работать. А она пыталась, но ее сразу узнавали, всякие ублюдки цеплялись. Знаешь, Ши-Бон, я думаю, что я тоже вроде этой Эльвиры… И ничего у меня с Игорем уже не будет. Она девушка из цирка, а я девушка из магазина, а Игорь другой… он аристократ.

– Ну, почему же… – пробормотал Шибаев.

– Я так чувствую.

– Еще?

– Нет, спасибо. Только вина.

Они выпили. Кристина поднялась и подошла к Шибаеву. Прижалась, обняла, нашла губы. Он не шелохнулся, сидел, как каменное изваяние, разрываясь между желанием и обидой, которую напрасно гнал от себя.

– Пошли! – позвала Кристина, потянув его за руку. Она привела его в спальню. Сдернула покрывало с супружеской кровати. Шевельнула плечом – розовый халатик упал к ногам. Стояла, нагая, смотря ему прямо в глаза. И он сдался, сгреб ее…

Они оторвались друг от друга, когда за окнами совсем стемнело. Глаза Кристины блестели в сумерках. Музыка давно закончилась, в квартире было тихо.

И Шибаев подумал вдруг, что девочка из детства ушла, ее больше нет, а с ним незнакомая ему чужая женщина, и он не знает, как он относится к ней и что у них впереди. Только розовое кимоно на полу осталось от прежней Кристины. Хорошо это или плохо – он не знал. Это просто есть.

Они целовались. Он гладил ее тело, чувствуя, как желание наполняет его снова и снова, она с готовностью отвечала ему…

А среди ночи Кристина вдруг сказала:

– Ши-Бон, я все равно уеду.

Слова ее прозвучали как гром с ясного неба. Шибаев застыл на миг, потом молча поднялся. Он одевался неторопливо, не глядя на Кристину, неясно угадываемую на смятой постели. Оделся и ушел, бросив на прощание:

– Утром я пришлю слесаря.

Она его не окликнула и не остановила.

Глава 24

Беседа с умным человеком

– Ши-Бон, тебе повестка, – сказал Алик, открывая дверь. Было шесть утра, и Алик умирал от любопытства, где Шибаев болтался всю ночь, но он удержался и не спросил, понимая, что подобные вопросы не ко времени. – Вызывают на ковер, кабинет двести двадцать, Заречный райотдел внутренних дел. Следователь Поярков, Пэ. Мэ. Адрес прилагается. С чем тебя и поздравляю. Завтра, в одиннадцать ноль-ноль.

– Ты его знаешь? – спросил Шибаев, рассмотрев повестку.

– Никогда о таком не слышал. Узнать?

– Узнай. Хотя без разницы.

– Ты думаешь, это письмо ветеранов?

– Это все. И письмо. Кроме того, у меня есть ключ.

– Какой ключ?

– От дачи.

– А откуда они знают?

– Кристина сказала. Ее спросили, и она сообщила.

– Ты был у нее?

Шибаев промолчал. Был он угрюм и безрадостен, как отметил опытный физиономист Алик. Не похоже, что свидание удалось.

– Помирились? – спросил он.

– Нет, – коротко ответил Шибаев.

«А где же ты был всю ночь?» – хотел спросить Алик, но, взглянув на хмурую шибаевскую физиономию, передумал.

Следователь Поярков Петр Митрофанович оказался экономного размера мужчиной с круглым лицом и круглыми же совиными глазами.

«На вид дурак дураком, – сказал Алик, который навел справки по своим каналам, – но хитрый как старая лисица, так что ты там фильтруй, дозируй информацию и будь начеку».

– Шибаев Александр Петрович, – произнес Петр Митрофанович и окинул детектива дружелюбным взглядом. – Присаживайтесь.

Шибаев ожидал услышать: «И будьте как дома», но не дождался и уселся на стул у стола следователя.

– Частный сыщик, – сказал элегически тот. – Знаменитые детективы, Шерлок Холмс, разумеется! Патер Браун, и эта старушка… – Он пошевелил пальцами в воздухе и взглянул вопросительно, словно рассчитывая на подсказку. Не дождался, так как Шибаев этой дамы не знал. – Мисс Марпл! Конечно! Вымершая и восставшая из пепла, так сказать, профессия. Как эта птица… как ее? Из мифологии.

– Феникс, – подсказал Шибаев, внутренне напрягаясь, так как не доверял улыбкам следователей.

– Именно! – обрадовался Петр Митрофанович. – Именно, птица Феникс. Вы, Александр Петрович, конечно, догадываетесь, зачем я вас вызвал. – Он простодушно смотрел на него своими круглыми совиными глазами.

– Догадываюсь, – сдержанно ответил Шибаев.

– Правда? – удивился Петр Митрофанович. – И зачем же?

– Я думаю, по поводу письма подполковника Якубова.

– Откуда вы знаете? Вам кто-нибудь сказал об этом?

– Никто не говорил. Но после нашего с ним разговора я подумал, что он напишет.

– Ага, понятно. А о чем вы говорили с подполковником Якубовым?

– Я спрашивал его о генерале Савенко.

– С какой целью?

– Обычная разыскная работа.

– Обычная разыскная работа, – со вкусом повторил следователь. – А в чем заключается эта работа? И какое вы имеете отношение к дачному кооперативу «Славинка»?

– Хозяйка одной из дач, Кристина Юрьевна Яковлева, наняла меня для установления личности женщины, чьи останки были найдены при попытке… высадить сирень на ее дачном участке. Об этом писала городская пресса.

– А какое отношение это имеет непосредственно к ней? К Кристине… – следователь наклонился над блокнотом в поисках ускользнувшего из памяти отчества хозяйки дачи. – …Юрьевне?

– Никакого. Останкам около двадцати пяти лет… приблизительно, если не больше; в то время там жили другие люди. Но она решила, что будет правильно установить личность этой женщины и похоронить ее по-человечески.