Англо-Бурская война (1899–1902) - Артур Дойл

Теперь мы, двигаясь слева направо, рассмотрели операции бригады Харта у Бридл-Дрифта, действия бригады Литтлтона по поддержке, наступление Хилдварда на Коленсо и бой несчастных батарей, которые должны были ему помогать. Остаются две части войск справа: дальняя, состоявшая из кавалерии Дундональда, которая имела задачу атаковать Хлангвейн-Хилл, укрепленную позицию буров с южной стороны реки, а бригада Бартона, получившая приказ поддерживать кавалерию и соединять это наступление с операциями в центре.

Силы Дундональда были чрезмерно слабы для такой операции, как захват труднопреодолимого, укрепленного траншеями холма, и, возможно, маневр планировался скорее как разведка боем, чем как штурм. В его распоряжении находилось в целом не более тысячи человек, в основном нерегулярные части, а позиция перед ним была крутой, с многочисленными окопами, укрепленными колючей проволокой и пулеметами. Но смелые колонисты шли в свой первый бой, и их отвага сама несла их вперед.

Оставив лошадей, они прошагали километра два с половиной, пока оказались в пределах легкой досягаемости затаившихся стрелков, и получили урок, преподнесенный их товарищам по всему фронту: при примерно равных силах нападение на открытой местности практически не имеет шансов против скрытой обороны, и чем смелее действуют нападающие, тем активнее будет отпор. Новобранцы вели себя, как старые солдаты, они сделали все, на что способен смертный человек, и отступили медленно и хладнокровно, потеряв 130 отважных бойцов. 7-я батарея полевой артиллерии изо всех сил поддерживала их наступление и прикрывала отход. Нигде, ни в одном из пунктов этого сражения, не появилось ни проблеска успеха, чтобы согреть сердца и вознаградить усилия этих, в высшей степени терпеливых солдат.

О бригаде Бартона писать нечего, поскольку они не поддержали наступления на Хлангвейн-Хилл, с одной стороны, и не помогли прикрыть злополучные пушки, с другой. Дундональд обращался к Бартону с просьбой о помощи, однако тот не выделил ни единой части. Если истинным планом генерала Булл ера была разведка боем, чтобы определить расположение и мощь бурских оборонительных рубежей, тогда, конечно, его бригадные генералы должны были испытывать нежелание вводить свои бригады в сражение, которое на самом деле являлось результатом непонимания. С другой стороны, если (по нашему мнению, об этом говорят приказы дня) с самого начала планировался серьезный бой, то странно, что две бригады из четырех должны были принимать в нем такое незначительное участие. На бригаде Бартона лежала задача не допустить атаки буров по нашему правому флангу, и это держало ее позади, пока не стало ясно, что подобной атаки не замышляется. После чего, как представляется, оценив ситуацию, следовало выделить по меньшей мере два батальона для прикрытия ружейным огнем оставленных орудий. Правда, две роты шотландских фузилеров разделили судьбу пушек. Две другие и одна рота ирландских фузилеров действовали в поддержке, но и вся бригада вместе с 1-м Королевским и 13-м гусарским полками тоже могла бы появиться в Олдершоте.

Итак, первая попытка освободить гарнизон Ледисмита подошла к концу. В двенадцать часов все войска пешим строем отступали в лагерь. Ничего подобного беспорядочному бегству или панике не было, отход происходил не менее организованно, чем наступление, но факт остается фактом – мы потеряли 1200 человек убитыми, ранеными и пропавшими без вести, не добившись при этом абсолютно ничего. Мы даже не могли утешать себя тем, что потрепали неприятеля не меньше, чем он нас, потому что буры в течение всего дня оставались настолько умело замаскированными, что вряд ли их ряды поредели более, чем на сто человек. Еще раз было показано, насколько неэффективна артиллерия против врага, который находится в укрытии.

К счастью, раненые у нас превалировали над убитыми, как всегда бывает при ружейном огне в сравнении с артиллерийским: примерно 150 убитых и 720 раненых. Более унизительный пункт составляли около 250 пропавших без вести. Это были артиллеристы, девонцы и шотландские фузилеры, взятые в ущелье вместе с небольшими отрядами из Коннаутского, Дублинского и других полков, которые, найдя там укрытие, не могли покинуть его и держались, пока отступление их полков не поставило их в безнадежное положение. Некоторым из этих небольших групп солдат вечером буры позволили отступить. Неприятель, похоже, ни в коем случае не стремился увеличивать количество пленных. Полковник Теккерей из Иннискиллингского фузилерского полка с горсткой солдат оказался в окружении противника, но благодаря особому чувству юмора ирландцев и его собственному такту, смог вывести отряд в безопасное место. Потери в основном пришлись на бригаду Харта, бригаду Хилдварда и волонтеров из колонии, которым принадлежит честь сражения.

В своем официальном донесении генерал Буллер утверждает, что, если бы не действия полковника Лонга, которые привели к катастрофе артиллерию, то сражение, по его мнению, могло бы завершиться успешно. Суровое заявление, и оно возлагает, наверное, слишком большую ответственность на отважного, но неудачливого артиллериста. В этой кампании бывали ситуации, когда большая решительность со стороны нашей артиллерии могла бы изменить исход сражения, и не стоит слишком сурово относиться к человеку, который пошел на риск и потерпел неудачу. Вся операция, с наступлением по открытой местности на врага, находящего в укрытии и за рекой, была настолько бесперспективной, что Лонг, вероятно, увидел, что только отчаянные меры могли спасти ситуацию. Введение артиллерии в бой впереди, не определив точно позицию пехоты неприятеля, всегда будет одним из самых рискованных военных предприятий. «Было бы просто безрассудством, – говорит принц Крафт, – выдвигать артиллерию на 600–800 метров от окопов, занятых пехотой врага, если их не обстреливает ваша пехота с еще более близкого расстояния». Именно такое «просто безрассудство» и совершил полковник Лонг, однако нельзя забывать (и это несколько его извиняет), что он разделял общее мнение, будто буры закрепились на холме, и не подозревал, что их передовые траншеи находятся внизу у реки. Располагая недостаточными средствами, он произвел такую разведку, какую смог, и если его решительный нетерпеливый характер и привел его в столь печальное положение, то критику легче простить его ошибку, чем последующую, вследствие которой оставленные орудия попали в руки врага. К тому же нет никаких доказательств, что потеря этих пушек действительно серьезно повлияла на исход сражения, поскольку в других частях поля битвы, где пехота имела полную и постоянную поддержку артиллерии, результат не был более благоприятным, чем в центре.

Вот и все о Коленсо. Более неудачного и в некотором отношении непостижимого сражения нет во всей британской военной истории. И чем больше становится о нем известно, тем уникальнее оно оказывается. К нему существуют пролог и эпилог, которые подвергли суровому испытанию обычное для британского общества сострадание к потерпевшему поражение генералу. Прологом является сообщение генерала Буллера генералу Уайту, что наступление планируется на 17, тогда как в действительности оно произошло 16, и гарнизон, поэтому оказался не готов произвести ложную атаку, которая могла бы помешать осаждающей стороне направить Боте значительное подкрепление, если бы тот в нем нуждался. Эпилог более чреват. Потеряв мужество после поражения, генерал Буллер, хотя его официально проинформировали, что Уайт обеспечен продовольствием на семьдесят дней, отправил гелиограмму с советом сдать гарнизон. В первом ответе Уайта, который заслуживает остаться в памяти наряду с историей о подзорной трубе у слепого глаза Нельсона, говорилось: весьма вероятно, что неприятель подделывает сообщения Буллера. На это Буллер отослал проверенный текст, который приводим ниже вместе с ответом сэра Джоржа Уайта.

Сообщение от 16 декабря, с поправками от 17 декабря 1899 года.

«Вчера я предпринял попытку взять Коленсо, но ничего не добился; неприятель слишком силен для моей армии. Мы способны только на операции по окружению, но на подготовку к ним потребуется целый месяц. Сможете ли вы продержаться так долго?

Сколько дней вы можете держаться? Я предлагаю вам расстрелять как можно больше боеприпасов и оговаривать наилучшие условия сдачи. Если у вас есть другие предложения, я могу остаться здесь, но пробиться к вам без посторонней помощи возможности не имею. Как выяснилось, моя пехота не в состоянии действовать далее чем в шестнадцати километрах от лагеря, да и то только при наличии воды, которой здесь недостаточно. В любом случае, не забудьте сжечь ваш шифровальщик, дешифратор, справочники шифров и все расшифрованные сообщения».

От сэра Дж. Уайта сэру Р. Буллеру