Охота на последнего дикого мужчину - Анхела Валвей

– Вам не обязательно иметь такой акт, но какой-то документ нужен. – Мужчина вздыхает, и его глаза начинают бегать. – При таком количестве и таком весе камней это действительно необходимо. Хотя вы говорите, что ваш дед был владельцем ювелирной мастерской, и мы знаем, что в те времена эти дела оформлялись совсем не так, как в наши дни, все же нужно понимать, что речь идет о слишком большой ценности. – Управляющий дышит с трудом. – Вы должны будете подписать несколько документов, в которых подтвердите, что несете полную гражданскую и уголовную ответственность на случай, если камни будут официально затребованы полицией, судебными инстанциями или Интерполом. – Он рассматривает карточку социального страхования моей бабушки, ее удостоверение личности, свидетельство о вдовстве и сберегательные книжки с жалкими накоплениями – все, что я смогла принести с собой. – По-моему, все документы в порядке. Но вам придется подписать обязательства, о которых я только что упомянул.

– Я не возражаю, а ты, Кандела?

– Н-н-н-ет, конечно, нет.

– И сколько вы нам дадите?

Приступая к решению этого вопроса, сеньор Альбиньяна безуспешно пытается откашляться и выглядеть менее заинтересованным, хотя понятно – он вот-вот совершит покупку, которая станет большой удачей для его фирмы и для него лично. Я внимательно смотрю на него, и у меня возникает подозрение, что я не единственная воровка в этой комнате, что он тоже вырывает кошельки у старушек, которые не могут догнать грабителя. Теперь пришла его очередь извлечь выгоду из некомпетентности клиентов и получить жирные комиссионные от сделки, которые позволят ему расплатиться за ипотеку или купить шубу из соболя для своей любовницы.

– Да, во сколько вы сможете их оценить? – в свою очередь спрашиваю я голосом, который еще не набрал полную силу и гасится где-то трахее.

– Что же, я не буду вам лгать. Их стоимость на рынке будет в двадцать или тридцать раз больше, чем я могу предложить вашей бабушке.

Я открываю рот, не в силах сдержать удивление, но управляющий поднимает руку, стараясь меня успокоить и все объяснить.

– Вы должны иметь в виду, что я сам смогу использовать только два или три камня, остальные нужно будет заново огранить, потому что они обработаны так неумело и непрофессионально, что их нельзя применять для изготовления в ювелирных украшений, если оставить в нынешнем состоянии. Процесс огранки очень сложный и дорогостоящий, и, возможно, будут большие потери, поэтому стоимость нельзя определять по чистому весу бриллиантов. Однако то, что мы потеряем в весе, мы выиграем в красоте и совершенстве, – объясняет он со своей прежней улыбкой.

– Тогда в чем же проблема?

– Я только что сказал, сеньорита, что это длительный и очень дорогостоящий процесс, но он необходим, если мы желаем получить обработанные бриллианты. Потом они будут впаяны в золото или платину. Прибавьте плату за дизайн и стоимость благородных металлов, и так далее, и так далее. Никто не покупает бриллианты в таком виде, как принесли вы. Я могу вам предложить… – Он наклоняется над маленьком листком бумаги с названием его ювелирной фирмы в верхнем правом углу и пишет цифру ручкой с золотым пером, потом двигает записку ближе к моей бабушке. – Поймите, мы лишь посредники, и у нас отличная международная репутация. Не думаю, что кто-нибудь даст вам такую же цену, по крайней мере в нашей стране.

Моя бабушка поднимает листок и подносит его к глазам, но я уверена, что она не может разобраться в цифрах дона Харольдо. Тем не менее она несколько секунд смотрит на них через стекла очков. Потом пожимает плечами и отдает мне листок.

– Это все, что вы можете ей дать? – цежу я сквозь зубы.

– Да, и ни одной песеты больше, ни одной меньше. Или ни одного евро больше, ни одного меньше, если вам будет угодно. Я сегодня же выпишу вам чек, если ваша бабушка подпишет все документы и, конечно, если она согласна с условиями сделки и предложенной суммой.

– Вы можете выписать чек на предъявителя? – спрашиваю я.

– Если ваша бабушка пожелает. Однако я бы вам порекомендовал этого не делать, а если все же решитесь, примите меры предосторожности. Имейте в виду, что, если вы потеряете чек, нашедший его обзаведется приличной суммой в звонкой монете. Как в лотерее. Останется только сожалеть о потерянном.

– Да-да, – отвечает бабушка; потом хватает мою руку и шепчет мне на ухо: – Хорошо, но нам пора, Кандела, я хочу писать.

– Позвольте еще раз предупредить, что чек должен как можно быстрее поступить в банк. Очень опасно гулять с чеком на такую сумму.

– Не беспокойтесь, – я одариваю его доброй и искренней улыбкой. Не каждый день получаешь столько миллионов, поэтому не стоит скупиться на проявления симпатии.

Глава 26

Когда мы выходим на улицу, после того как бабушка сходила в туалет, я снова начинаю нервничать. Чек положен в кошелек на шейном шнурке и спрятан на груди под бюстгальтером, его шершавый край царапает мне сосок, а это не слишком приятное ощущение.

Хитрый тип, который только что обобрал нас, совершив самую блестящую сделку в своей жизни, был так любезен, что вызвал нам такси, и сейчас он сопровождает нас до машины и открывает дверцу.

– Сеньоры… – говорит он нудным голосом, пожимая нам руки. – Было очень приятно.

– Нам тоже. – Я награждаю его рукопожатием, от которого его пальцы хрустят.

– До следующего раза, молодой человек, – произносит бабушка.

Думаю, что самым разумным было бы отправиться прямо в банк и положить деньги на свой счет. Я проверяю время на часах и… – черт возьми! – все банки закрылись четверть часа назад. Боюсь, мне придется держать чек до открытия банка завтра утром, и тогда у меня будет ожог в районе соска. Возможно, лучше оставить чек дома, не знаю. Мы потеряли много времени с доном Харольдо, хотя я начала вести с ним переговоры много дней назад. Вот наказание, думаю я, такова уж моя судьба.

Я делаю раздраженный жест. Впрочем, самое главное, у меня теперь есть деньги. Все в порядке, и я могу спокойно спланировать свою жизнь. Так на что же мне жаловаться? Я полечу в Бразилию, разыщу там отца, а если даже мне не удастся его найти, я позагораю, спокойно поразмышляю и решу, что делать в будущем. У меня недостаточно денег, чтобы до конца своих дней отращивать задницу, лежа на диване, или наблюдать, как над террасой проплывают облака, но все же с данного момента моя жизнь станет гораздо слаще, потому что теперь есть фундамент, на котором можно начать строить все что угодно. Возможно, я поделюсь с Амадором, если ему это будет по вкусу, тем более что у него есть больше прав, чем у меня, наслаждаться этим подарком, а кроме того, он мужчина, которого я люблю.