Сказочник - Анна Клименко

– Мы знаем, – обреченно подтвердил Дар-Теен, – что дальше-то приключилось?

– А дальше… – он на миг прикрыл глаза, вспоминая. Легенды кэльчу следовало рассказывать на память, слово в слово, – дальше… они отправились на поиски своего Бога. История умалчивает о том, долго ли они искали трон Покровителя, и каким образом нашли. Один воин, чье имя затерялось в веках, добрался до дворца Хинкатапи и проник в сокровищницу. Видел он там много чудес, но отчего-то пожелал иметь только один изумруд размером с лесной орех. Сунул его в кошель и на цыпочках, чтобы не проснулся Хинкатапи, начал красться прочь из дворца. А бог тем временем дремал, сидя на троне, и с виду был таким же маленьким кэльчу, как и все его дети. Только альтес, пластинки на голове, оказались не костяными, а из превосходно ограненных бриллиантов, отчего вокруг головы Покровителя прыгали и искрились тысячи солнечных зайчиков.  Воин успешно миновал трон, добрался до балкона, под которым шкурой ягненка кучерявились облака... И тут бог проснулся.

– Как ты попал сюда? – спросил он кэльчу.

– Я поднялся по лестнице, – заикаясь, ответил воин. Хинкатапи был веселым богом, но кто знал, как он накажет вора?!!

Испугавшись, кэльчу быстро достал из кошелька изумруд и швырнул его вниз, на Эртинойс – потому как решил, пусть лучше я лишусь драгоценности, но останусь живым.

– Ну так и спускайся обратно, – зевнул Хинкатапи, лукаво прищурившись, – здесь не место смертным, а камень, который ты бросил вниз, слишком велик для твоего кошелька.

Изумруд, падая сквозь небеса, стремительно рос в размерах. Там, где он ударился о твердь мира, образовалось озеро-яма, полное кипятка. Сам камень раскололся на много частей, и осколки разбросало по всему Эртинойсу. Вот вам и получились порталы, древние пути кэльчу.

Шеверт замолчал, переводя дыхание. Затем добавил:

-Только вот конец грустный у этой истории. Записано, что воин не перенес потери изумруда, и выпрыгнул следом. Ну и, конечно же, разбился в лепешку… что тут поделаешь…

На мгновение воцарилась тишина, как будто все сразу подумали о несчастном, погибшем столетия назад.

– Так оно и было, – подытожил Шеверт.

Коридор начал помаленьку расширяться, а кромешный мрак подернулся мятной зеленью – словно очень далеко под землей горело пламя цвета листвы.

– Враки все это, – вдруг задумчиво сказала элеана, – тот кэльчу не бросился с балкона и не разбился.

– Уж ты, конечно, знаешь наверняка, – съязвил Шеверт. Хотя, конечно же, не стоило обижать девчонку сейчас... И он торопливо добавил, пытаясь смягчить впечатление от вылетевших ненароком слов, – если знаешь другой финал, расскажи.

И голосок Андоли зазвенел натянутой струной, стократно отражаясь от стен подземелья:

– Он не разбился, Шеверт. Он остался служить Хинкатапи до конца мира... И теперь, когда ваш Покровитель оставил Эртинойс, бродит по неведомым дорогам, разыскивая путь к своему Господину.

– Хорошее завершение, – подал голос Дар-Теен, – это значит, что на самом деле ничего никогда не заканчивается, да?

– Наверное, – голос Андоли упал до шепота, – я не знаю...

– А кто тебе рассказал эту легенду?

Элеана долго молчала, словно размышляя о чем-то, а затем коротко обронила:

– Матушка Эльда.

Шеверт зябко поежился. Матушка Эльда, м-да... И ненароком, очень некстати вспомнился подслушанный разговор между целительницей и элеаной. 

«Передай привет своему повелителю... Проклятье, проклятье!!!»

А света в тоннеле прибавилось; загибаясь, коридор уводил все дальше от солнца, все ближе к мерцающему огню. Последний поворот – и Шеверт остановился на пороге округлой пещеры, своды которой были отполированы до блеска – а у дальней стены, под тяжелой каменной аркой, билось свернутое в тугой кокон изумрудное пламя.

– Ну, помоги нам Хинкатапи, – по старой памяти пробормотал он.

Оглянулся на спутников – ийлур спокойно взирал на открытый Путь, Андоли с непонятной улыбкой на губах разглядывала собственное запястье.

– Идем, – ровно скомандовал Шеверт и двинулся к порталу.

Через несколько мгновений мятное сияние охватило его, приподняло над полом, закружило... И тут же поставило на камни, уже в другой пещере, с выложенными белым известняком стенами.

– Кажется, и здесь все спокойно, – пробормотала появившаяся рядом Андоли.

Сходя с высоких и истертых ступеней, Шеверт прислушивался. Все казалось, что вдруг – да звякнет оружие ненавистных серкт, неведомо как вскрывших тайник кэльчу и поджидающих путешественников... Но нет. Только гулкие шаги и едва слышимое шипение мятного огня за спиной.

– Может быть, нам повезет наконец? – покачал головой Шеверт.

– Хорошо бы,  – Андоли пожала плечами, – скорей бы уже все закончилось.

Город серкт больше всего походил на пологий муравейник, сложенный из желтых кубиков-домов. Чем ближе к центру, тем выше становились сложенные из ракушечника и известняка дома, простые, без резьбы или лепнины. Единственное, чем серкт приукрашали свои жилища, были орнаменты, намалеванные черной краской и, как правило, изображавшие бегущих скорпионов. Чем больше орнаментов опоясывало дом, тем лучше был он защищен темной богиней Селкирет – и потому богатые дома и вовсе напоминали осиное брюшко из-за мерно чередующихся желтых и черных полос.

Восемь главных улиц, словно спицы колеса, тянулись к центру города. А там, на круглой и желтой площади, возвышались три самых громоздких сооружения: храм, дворец и башня Могущества.

Храм богини Селкирет, правильный восьмиугольник с плоской крышей, прорезями окон подозрительно глядел в недра Эртинойса. Облицованный известняковыми плитами и лишенный какой-либо росписи, он издалека напоминал показавшийся из-под земли старый череп, побелевший от времени.

Дворец Царицы, напротив, был воздушен – словно сложенные горкой пожелтевшие кружева. Три ажурных башни по углам соединялись сплошной стеной, надежно защитившей  царицу и двор от любопытных глаз простолюдинов. Там, за стеной, били фонтаны и сочно зеленел многоярусный сад – но по обыкновению было тихо: Царица Териклес не любила шумной суеты, предпочитая веселью благодатную тишину молитвы.

Ансамбль завершал иссиня-черный шип башни Могущества, у подножия окруженный литой оградой. Башня эта выглядела так, словно монолитной черной костью вылезла из глубин мира и устремилась ввысь, прокалывая небесный купол и грозя прорваться за пределы Эртинойса. Возможно, башне в самом деле удалось достичь небес – потому как там, далеко-далеко, ее вершина исчезала в лохмотьях охряных туч. Туч, цвет которых был также чужд Эртинойсу, как и сама башня.