Последний кольценосец - Кирилл Еськов

— ...Ты меня не слушаешь?..

Йовин, давно уже умывшаяся и одевшаяся, огорченно глядела на принца.

— Прости, малыш. Я и вправду задумался.

— О грустном?..

— Скорее — об опасном. Вот думаю — а не пришлет ли нам с тобой Его Величество король Гондора и Арнора свадебный подарок? Как бы твоя давешняя шуточка насчет мышьяка и стрихнина не оказалась пророческой...

Произнося эти слова, он нарушил одну неписаную заповедь: не упоминать в этих стенах об Арагорне. Лишь однажды, в самом начале их романа, Йовин внезапно и без видимой связи с предшествующим разговором сказала:

— Если тебя интересует, каков он был как любовник, — она стояла отвернувшись к окну и с преувеличенным вниманием разглядывала что-то во дворе, не замечая его протестующего жеста, — то могу сказать совершенно честно: очень так себе. Понимаешь, он ведь привык только брать — всегда и во всем; одним словом, «настоящий мужчина»... — Губы ее при этих словах скривила горькая усмешка. — Конечно, множеству женщин именно это и нужно, но я-то к их числу не принадлежу...

Некоторое время она вопросительно глядела на Фарамира, а затем кивнула и задумчиво произнесла — как будто подведя про себя некий окончательный итог:

— Да, пожалуй что с него станется... У тебя есть план, как избежать такого подарка?

— Есть. Но все зависит от того, согласится ли сыграть за нашу команду Берегонд.

— Прости, если я лезу не в свое дело... Ведь этот человек убил твоего отца; каков бы он ни был, это все-таки отец...

— Думаю, что Берегонд тут ни при чем. Больше того: я сегодня попробую это доказать, и прежде всего — ему самому.

— А почему именно сегодня?

— Потому что раньше было нельзя. В тот день — помнишь, в обеденном зале? — он вел себя очень неосторожно. Я специально не общался с ним все эти дни, чтобы хоть как-то усыпить бдительность ребят из Белого отряда, но сейчас, похоже, расклад такой, что пан или пропал. Одним словом, пригласи его заглянуть ко мне по какому-нибудь невинному поводу; да смотри, чтобы разговор ваш происходил на людях — у нас никаких секретов нету! А ты сама — когда поедешь сегодня на охоту — оторвись ненароком от сопровождающих и поспрошай у народа, эдак невзначай, насчет одного лесного хутора...

В глазах вошедшего в комнату Берегонда тлел слабый огонек надежды: может быть, не все потеряно?

— Здравия желаю. Ваше Высочество!

— Здравствуй, Берегонд. И не надо так официально... Я просто хочу, чтобы ты помог мне связаться с Его Величеством.

С этими словами принц, порывшись в стоящем у стены вьючном ящике, осторожно водрузил на стол большой шар из дымчатого хрусталя.

— Видящий камень!.. — изумился капитан.

— Да, это палантир; второй сейчас в Минас-Тирите. Арагорн из каких-то соображений не желает, чтобы я пользовался им сам, и наложил на него заклятие. Так что будь добр, возьми шар и вглядись в него...

— Нет! — отчаянно замотал головою Берегонд, и на лице его отразился ужас. — Что угодно, только не это!! Я не хочу увидеть обугленные руки Денетора!

— Так ты уже видел их? — Принц внезапно ощутил смертельную усталость: значит, он все же ошибся в этом человеке...

— Нет, но мне говорили... Их видит всякий, кто заглянет в его палантир!

— Не беспокойся, Берегонд. — В голосе Фарамира послышалось облегчение. — Это не тот палантир, не Денеторов. Тот — как раз в Минас-Тирите, он тебе неопасен.

— Да?.. — Капитан с некоторой все же опаской взял Видящий камень в руки, довольно долго всматривался в него, а затем со вздохом поставил обратно на стол. — Простите, принц, — ничего не вижу.

— Ты уже увидел все, что надо, Берегонд. Ты не виноват в гибели Денетора — можешь спать спокойно.

— Что??! Как вы сказали?!!

— Ты не виноват в гибели Денетора, — повторил принц. — Извини, но мне пришлось ввести тебя в заблуждение: наш палантир — как раз тот самый. В нем и в самом деле бывают видны черные скрюченные пальцы, но их видят только те, кто сам приложил руку к убийству короля Гондора. Ты ничего не увидал — стало быть, чист. В тот день твоя воля была парализована чьей-то мощной магией — думаю, что эльфийской.

— Правда? — прошептал Берегонд. — Вы, наверное, просто хотите меня утешить, и это все же другой палантир... (Ну скажи, скажи мне, что это не так!)

— Да ты сам подумай — кто бы мне дал этот самый «другой палантир»? Мне и этот-то вернули потому лишь, что сочли его безнадежно испорченным: сами они и вправду не могут разглядеть в нем ничего — ладони Денетора загораживают все поле зрения. О том, что люди, непричастные к преступлению, могут пользоваться им по-прежнему, они, по счастью, даже не подозревают.

— А для чего вы мне сначала сказали — не тот?

— Видишь ли... Дело в том, что ты — человек легковерный и очень внушаемый; именно этим и воспользовались эльфы с Митрандиром. Я боялся, что ты просто примыслишь себе эту картинку — самовнушение иногда играет с людьми и не такие шутки... Но теперь, хвала Эру, все позади.

— Все позади, — хрипло повторил Берегонд. С этими словами он опустился на колени и глядел теперь на принца с такой собачьей преданностью, что тому стало неловко. — Значит, вы позволите служить вам, как в старые времена?

— Да, позволю, но только немедленно подымись... А теперь скажи, являюсь ли я для тебя сувереном Итилиена?

— А как же иначе, Ваше Высочество?!

— Раз так, то вправе ли я, оставаясь вассалом гондорской короны, сменить личную охрану, навязанную мне Королем?

— Разумеется. Но это легче сказать, чем сделать: Белый отряд подчиняется мне лишь номинально. Я ж ведь тут, считай, просто квартирмейстер...

— Ну, об этом я уже давно догадался. Кстати, кто они? Дунаданы?

— Рядовые — дунаданы. А вот офицеры и сержанты... Это все люди из тайной стражи Короля. Откуда они взялись у нас Гондоре — никому не ведомо; болтают, — Берегонд зачем-то покосился на дверь, — чуть ли не ожившие мертвецы. Кто у них за главного — я и сам не пойму.

— М-да... В любом случае от этих ребят следует избавиться — и чем скорее, тем лучше. Ну так что, капитан, — рискнешь за компанию со мной?

— Вы спасли мою честь — значит, жизнь моя принадлежит вам безо всяких оговорок. Но трое против сорока...

— Я полагаю, что нас все же не трое, а куда больше. — При этих словах Берегонд изумленно воззрился на принца. — Где-то неделю назад мужики с одного лесного хутора привезли к нам в форт воз копченой оленины и затеяли ссору со стражей у ворот: те, как обычно, потребовали от них оставить луки по ту сторону частокола. Там еще был такой чернявый, блажил на всю округу — отчего это, дескать, благородным дозволяют заходить в княжескую резиденцию при оружии, а вольным стрелкам с Дроздиных выселок — хрен. Припоминаешь?