Мой. Реванш - Натализа Кофф

в одежду папы. Сгребла ту пальцами, будто только так могла зацепиться за реальность и не упасть в обморок.

– Дашка, хватит мотать сопли на кулак, – услышала девушка ворчливый голос брата, – Он живучий. И потом, ты его даже из-под земли достанешь. Так ведь?

– Вот про землю не надо сейчас! – шикнул Ильнур на Тихона.

– Дашуль, все хорошо будет, – поддержал Роберт и присел на диван по другую сторону от Дашки.

Но девушка лишь всхлипывала. Перед глазами все еще стояло бледное лицо Руслана, а под пальцами – ощущение липкой и горячей крови.

Боже! Это ведь несправедливо! Несправедливо! Она не может его потерять! Он же для нее – якорь. Он удерживал ее от безумств. Он понимал ее так, как никто другой. Он любил ее.

– Я хочу убить ту мразь, па! – прошипела Дашка сквозь зубы.

– Это уже не получится, Даш, – покачал головой отец, – твой майор решил вопрос. Булыгин стрелял в упор. Руслану хватило сил добраться до него перед отключкой. Он сломал уроду шею. Знаешь, Дашка. Хороший у тебя парень.

– Я зна-а-аю, – вновь заплакала Даша.

Весь клан не покидал здания клиники, пока шла операция. А после, когда в комнату ожидания вошел хирург, все затихли. Дашка боялась смотреть на седовласого мужчину, от которого зависела жизнь Руслана.

Боялась услышать то, что он должен был сказать. Боялась узнать то, что разрушит ее мир. Тряслась от страха, потому что не понимала, как будет жить дальше, если с Русланом… Если Руслан… Если он…

– Остается только ждать. Все что могли, мы сделали, Демид Георгиевич, – до слуха Дашки будто издалека донеслись слова доктора.

И это все? Больше ничего нельзя предпринять? Совсем ничего? Медицина ведь не стоит на месте! И в эту клинику Ирбисы влили столько средств, что хватило бы на сотню жизней вперед!

– Мне очень жаль, Дарья Демидовна, – голос доктора уже обращался к ней, Даша поняла, что бормотала вслух, но ей не было стыдно за резкие слова, – Пострадавший в отличной физической форме. Будем надеяться на лучшее.

– Я хочу к нему, – потребовала Даша и взглянула на врача.

Дашка видела, как старик собрался ей отказать. Но под ее тяжелым взглядом мужчина кивнул.

– Вас пригласят, как только мы переведем пациента из операционной, – сдался врач и скрылся из комнаты ожидания.

– Опасный ты человек, Дашка, – хмыкнул Тиша, – профессор чуть в штаны не наложил под твоим фирменным Ирбисовским взглядом.

А Даше было плевать, кто и что о ней подумает. Она хотела увидеть Руслана. Хотела сказать ему кое-что очень важное. Даша была уверена, что эти слова не позволят Ермакову бросить ее здесь, одну, в этом мире.

Дарья успела смыть кровь с рук, вытребовать у Роберта толстовку, потому что из всех братьев он оказался самым чистым, переодеться и вернуться в комнату ожидания.

За ней пришла медицинская сестра и проводила в палату.

Стоило оказаться за дверью, как ноги понесли Дашку прямо туда, к кровати, на которой лежал Руслан. Закрытые веки. Пепельно-белый цвет лица. Темные круги под глазами. Но несмотря на все это, Ермак был самым красивым и желанным для Дарьи.

Устало опустившись на стул, Даша осторожно коснулась тяжелой руки Руслана. Судорожно вздохнула. Нет, плакать она не станет. Не сейчас. Не при нем. Она не станет хоронить любимого раньше времени. Он обязательно очнется и посмотрит на нее своими невероятными глазами.

Потому что Дарья его не отпускает!

– Я хочу от тебя ребенка, товарищ мент. Даже двоих. Так что не вздумай меня бросать. Я найду тебя даже в космосе, – шептала Дашка свои угрозы. – Я ведь так тебя люблю, Руслан.

Ирбис говорила и говорила, то угрожала, то уговаривала, пока не сел и не охрип голос. А потом, после, уткнулась лбом в теплую ладонь. И затихла. Сколько времени прошло? Дарья не знала. Перестала считать. Секунды складывались в минуты, а минуты казались Дарье часами. Или не казались, и прошло действительно очень много времени? Неважно. Важнее то, что Дарье чудилось, будто Руслан слышит ее. Понимает все, что она говорит.

Но усталость, замешанная на страхе за любимого, подкосила девушку. И в какой-то момент Дарья провалилась в состояние сродни трансу. Дашке казалось, что она слышит глубокий низкий голос. Слышит, как любимый голос шепчет ей те же слова о своей любви к ней.

Ребенка? Будет тебе ребенок, малышка моя!

И настолько реальным был шепот Руслана, что Дарья приподняла тяжелые веки. Руслан по-прежнему лежал неподвижно. Но Дарье казалось, что его рука сжимала ее пальцы чуточку сильнее, чем прежде.

***

Глава 18

Руслану казалось, что он умер. Определенно точно – умер. Потому что открыл глаза, и ничего не болит. А он прекрасно помнил, как грудную клетку обожгло выстрелом. И зверская боль прошила тело. А сейчас Ермак чувствовал эйфорию.

Или это от того, что Даша была рядом. Он это понял, как только увидел светловолосую макушку рядом со своей ладонью на постели.

Отвратительная постель, кстати. Жесткая и неудобная.

Рус сделал глубокий вдох и… мысленно выругался. Нет, не сдох он. Вполне себе жив. Потому что боль начала накатывать волнами. А ее эпицентр сосредоточился прямо в центре груди.

Рус попробовал перевернуться набок. Не получилось. Тело будто чужое. И противный писк начинал бесить.

Зато Дарья подняла голову и сонно взглянула на Ермакова.

Вот же черт раздери! Он бы полжизни отдал, только бы и дальше Даша смотрела на него вот такими глазами.

Нет-нет! Только не плачь! Не вздумай даже!

Руслан не мог пошевелить губами. Что-то мешало. И руку поднять не мог, чтобы обнять любимую девушку. Вообще чувствовал себя беспомощным овощем. А Дарья улыбалась, глядя на него. И плакала.

В какой-то момент в комнате стало тесно от людей в белых халатах. Дарью оттеснили в сторону. А у Руслана даже не было сил удержать ее пальцы в ладони. А без Дашкиных пальцев Русу стало хреново. Совсем невмоготу.

Ермаков не сводил глаз с Дарьи. Черт, она похудела. И лицо слишком бледное. И темные круги под глазами. И губы искусаны.

Руслан все это видел, подмечал, хмурился. Ему не нравилось то, как сильно изменилась Даша. А ведь он ее не видел… Как долго? По ощущениям несколько часов. А вот много ли прошло времени в действительности? Хрен понять.

Ермак предпочитал не замечать ту суету, что развели вокруг него медики. Просто смотрел на Дарью, мысленно уговаривал ее не плакать. Но сил катастрофически не хватало. Становилось все сложнее держать глаза открытыми.

И