Принцесса Дюны - Брайан Херберт

в командирском кресле, Горамби издал булькающий предсмертный хрип, из его разинутого рта текла кровь. Зенха повернулся к Пилву, который держал связь с семью капитанами фрегатов:

– Капитанам оставаться там, где вы есть! Надо дождаться, пока утихнет магнитная буря. Пока займитесь необходимым ремонтом. Укрепите радиационную защиту, если возможно. – Он с трудом сглотнул, чувствуя оцепенение во всем теле, но усилием воли заставил себя продолжать: – Когда условия нормализуются, возвращайтесь к основной оперативной группе. На борту флагмана произошел… инцидент. Мне нужно как можно скорее созвать совещание всех командиров. – Он выключил канал связи и медленно повернулся обратно, оглядывая команду мостика.

Астроном и его помощники выглядели потрясенными и перепуганными до смерти. Астоп и Пилву поднялись со своих кресел и приблизились к мертвому телу Горамби. Они схватили его за руки и тяжело сбросили на палубу, а затем потащили прочь.

– Мы уберем этот мусор с мостика, сэр, – обернувшись, сообщил Астоп.

Пораженный Зенха увидел, как другие офицеры закивали. Что же он натворил?!

Но разве у него был другой выбор? Если бы он не взял власть в свои руки, все фрегаты оказались бы уничтоженными. Он не мог допустить гибели экипажей ради того, чтобы герцог-баши Горамби красовался на параде.

Зенха изумлялся той ненависти к убитому аристократу, которую видел сейчас в глазах команды мостика.

– Через два дня за нами вернется лайнер. У нас есть только это время, чтобы решить, что делать.

Всматриваясь в пустыню, помните, что у пустыни есть собственные глаза.

Предостережение фрименов.

Записано Лайет-Кайнсом

Разбив удобный лагерь, Чани и ее товарищи отдыхали в пустыне – подальше от всех известных месторождений, облюбованных Харконненами.

Казалось, планетарные правители оставили свой грязный след повсюду. На огромные комбайны для сбора специи можно было наткнуться где угодно. Чани ненавидела их и боялась, что несмотря на любые жертвы, понесенные ее народом, Харконнены никогда не исчезнут. Отец предупреждал ее об этом неоднократно. В непрекращающемся сопротивлении фрименов она чувствовала надежду, но временами это больше походило на глупое упрямство.

Чани, Хоуро и Джемис покинули ситч ради очередной разведывательной миссии – под предлогом сбора созревшего меланжа и пополнения запасов фрименов, но в первую очередь для оттачивания навыков выживания в пустыне. Чани хорошо поднаторела в поисках углов и выступов в скалах, где скапливалась носимая ветром меланжевая пыль. На самом деле ей просто нравилось гулять с друзьями, чтобы не забывать, что пустыня принадлежит им.

Каждую ночь они устраивали укрытие в отдаленных скалах, затем разделялись и обшаривали естественные углубления на стыках песка и камня. И вот сегодня, сразу после захода солнца, пока Джемис устанавливал конденспалатки, Чани наткнулась на красноватую горку осевшей специи – с таким сильным ароматом, что защипало глаза. Не настолько большую, чтобы наблюдатели Харконненов могли заметить ее с воздуха, но меланж был чистым и концентрированным – легко собрать, чтобы унести домой.

Вставив нософильтры, девушка скинула с плеч рюкзак на подкладке, затем опустошила набор выживальщика, чтобы освободить побольше места. Она могла нести инструменты на поясе или отдать часть оборудования Джемису и брату – лишь бы дотащить это изобилие обратно до ситча Табр. Стилгар знает, что делать с таким богатством.

Зачерпнув порошок голыми руками, она ощутила покалывание в ладонях и волнение в крови. По всей огромной Империи бесчисленные дворяне, торговцы, правители и позеры дорого платили за крошечную ложку этого вещества. Его добавляли в кофе, нюхали ярко-красный порошок как наркотик, принимали внутрь, чтобы продлить свою жизнь. Спрос никогда не снижался, и эта зависимость открыла шлюзы, через которые на Арракис хлынули жадные инопланетные захватчики со своими фабриками и комбайнами, хранилищами и грузовыми кораблями. Города вроде Арракина и Карфага росли как на дрожжах подобно гнойным нарывам на коже священной планеты. Чани видела широкие шрамы, оставленные в дюнах гусеницами неуклюжих передвижных фабрик, и могла испытать лишь слабое удовлетворение, когда смотрела, как пустынный ветер стирает все следы их прохождения. Или когда она и ее спутники уничтожали одну из этих гигантских машин.

Она ненавидела их.

Чани отправила в рюкзак очередную горсть рассыпчатого порошка и утрамбовала его руками. Затем добавила еще сверху. Близкое соприкосновение с таким количеством свежего меланжа не прошло даром: он впитывался через поры, от чего учащался пульс, ускорялся обмен веществ, повышалась острота мышления – и радость.

Взвалив груз на спину и неся в руках инструменты из рюкзака, она проворно вскарабкалась обратно по острым камням – к выступу, где Джемис и Хоуро ждали ее возле палаток. Она слышала, как парни играют в азартную игру, чувствуя себя в безопасности в укрытии. Ухмыляясь, Чани подкралась к ним, используя длинные закатные тени. И неожиданно выскочила, напугав спутников.

– Пока вы тут дурака валяли, я сделала главную работу! – Она сбросила с плеч тяжелый рюкзак.

– Так оно обычно и происходит, сестра, – пошутил Хоуро.

Джемис хмыкнул:

– Тебе удалось незаметно подкрасться к нам, девочка, – ты становишься настоящей разведчицей!

– А ты становишься ленивым и самодовольным! – парировала Чани.

Хоуро взглянул на рюкзак:

– Нашла что-то интересное?

– В одном месте больше специи, чем мы собрали во время двух последних вылазок! – Она со звоном бросила свои приспособления на камень: пистолет Барадье, колотушка, дыхательная трубка для песка, ремонтный набор для конденскостюма. – Вам придется нести мою поклажу. Меланж – мой трофей! – Она открыла рюкзак, и парням ударил в ноздри аромат утрамбованной специи.

Внезапно Чани ощутила проблеск озарения – на нее нахлынула тревога и девушка насторожилась. Возможно, ее чувства обострились из-за большой концентрации специи в воздухе. Она обернулась и прислушалась.

– Что-то приближается!

Отбросив шутки, Джемис и Хоуро вскочили и встали спина к спине, положив руки на ножи-крисы. Чани присоединилась к ним в этом трехточечном оборонительном построении.

– Что это? – тихо произнес Джемис.

С противоположной стороны каменного гребня, где выступающая стена закрывала обзор, показался корабль округлой формы, издавая слабое жужжание гравидвигателей. Желтые бортовые огни в сгущающихся сумерках обрисовывали изгибы его корпуса. Светящиеся двигательные отсеки напоминали глаза. Чани заметила на обшивке символ бесконечности – эмблему Космической Гильдии.

– Они нас видят, – произнесла Чани. Ее тревожило, что чужой летательный аппарат смог подкрасться так незаметно. – Нет смысла убегать.

Корабль подлетел еще ближе.

– Вон – еще один! – Хоуро указал на запад, где из-за линии скал появился идентичный корабль. Обе машины зависли над юными фрименами.

Джемис и Хоуро обнажили клинки, но Чани сомневалась, что у них будет шанс, если дело дойдет до драки.

– Я слыхал, что корабли Гильдии захватывают фрименов и увозят с