Каисса - Чижков Виталий Алексеевич

Следом упал Матвей.

Как же ему повезло с Настей!

Это определенно была судьба, раз даже аллергии у них были одинаковые.

Матвей сидел в коридоре городской клинической больницы и выжидал положенные двадцать минут после второго укола эпинефрина – первый вкололи врачи скорой, вбежавшие на кухню, когда он уже почти потерял сознание. Лицо пришло в норму, самочувствие значительно улучшилось. Немного болела голова от удара об пол, но зато дышалось легко. Если упрощать понятие свободы до какого-то минимального определения, то свобода – это дышать полной грудью.

В коридоре сегодня было много народу, несмотря на выходной. Рядом находился кабинет, на двери которого был прикреплен белый листик:

Сдача крови для госпиталя силовых структур, коэффициент поощрения 4.

Это означало, что за донорство в этом кабинете начислят в четыре раза больше баллов социального рейтинга, чем обычно.

Матвей купил большой стакан латте в автомате и занял очередь в кабинет – это была выгодная акция, да и все равно он уже оказался в больнице, а тут хотя бы в чем-то повезло. На стульях сидели в основном старики. По неведомой причине самую большую пенсионную скидку государство давало на услуги барбершопов, косметических кабинетов, бутиков модной одежды, студий имиджмейкеров, фитнес-клубов и тату-салонов. Поэтому собравшиеся пенсионеры словно сошли со страниц глянцевых журналов. Старики были одеты в джинсовые рубашки, легкие клубные пиджаки и дизайнерские футболки, могли похвастаться идеально подстриженными бородами, стильными прическами и аксессуарами. Старушки не отставали. Они сидели, словно радужный сад, потому что их волосы были окрашены во всевозможные цвета. Во рту у них стояли виниры, а какой-то стилист облачил их в вычурные боа и блузки с кислотным орнаментом. Всем своим видом они доказывали, что к старости ничего не обвиснет и с татуировками тоже ничего не случится.

Матвей насчитал двенадцать пенсионеров и одного мужчину брутального вида в самом начале очереди. Мужчина вскоре скрылся за дверью, а Матвей тут же пролез вперед. Даже в выходной его время не стоило того, чтобы ждать жалкую кучку старперов.

– Сынок, встань в очередь, – пробормотал в спину тощий дедок в белой рубашке и полосатом жилете.

Матвей проигнорировал. Вот-вот позовут следующего.

– Молодежь совсем совесть потеряла, – воскликнула пережаренная в солярии бабка с фиолетовыми волосами, – старость надо уважать!

Старость Матвей не уважал. Эти очереди из бабок – бич российского общества и подлинное стихийное бедствие! Почему старики считают, что все им должны просто потому, что они прожили большее количество лет?

– Если человек говнюк, он и в старости говнюк, – неожиданно для себя огрызнулся Матвей.

Началась подлинная вакханалия. Бабки кинулись наперебой крыть Матвея отборным матом. Деды грозно обступали его, беря в кольцо. Все как один пенсионеры достали смартфоны и начали снимать Матвея. Краем глаза он увидел, что попал в поле зрения больничного наблюдения: камеры на стенах грозно зыркнули своими огоньками в его сторону и, держась высоко у потолка, медленно подлетел дрон и начал издавать треск записи. Наверное, что-то подобное чувствует Настя на концертах, когда публика смотрит только в экраны своих гаджетов, а вокруг мечутся операторы с местного телевидения.

Матвей неуверенно попятился к двери кабинета. Она резко распахнулась – вышел брутальный мужик, а из кабинета раздалось: «Следующий!» Дверь ударила по руке, стакан с латте вылетел и упал на пол, изрыгнув плотный столб горячего напитка на все старичье. На секунду повисла пауза: молочно-коричневая пена стекала по разноцветным боа, белоснежным бородам и бородкам, по стеклам модных очков, разливалась большой некрасивой лужей по полу, омывая рыжие кожаные лоферы, броги, дерби, топсайдеры и оксфорды. А еще стильные женские туфли бабулек.

Матвей не был бы журналистом, если не умел бы пользоваться такими паузами. Он ящерицей скользнул в кабинет, захлопнув дверь прямо перед морщинистыми лицами.

К сожалению, свою порцию рейтинга он так и не получил – врач сказал, что нельзя сдавать кровь после отека Квинке и уколов эпинефрина. Матвей был страшно расстроен – и упущенной возможностью получить пару сотен рейтинга, и тем, что ему сейчас придется вновь столкнуться с гневом почтенной публики за дверью кабинета.

Матвей выглядел так жалко, что врач в качестве утешительной награды начислил ему пять пунктов рейтинга, поручив разложить в почтовые ящики своего дома рекламные листовки больницы.

Ягодичные имплантаты от государства за полцены. Только с 1 по 10 сентября!

Помощь наркозависимым.

Лечение угрей лазером.

Матвей перебирал ворох листовок. Тут взгляд его упал на совсем странную:

Хиромант, астролог, оракул, потомственный целитель, экзорцист, маг, предсказатель, ясновидящий и экстрасенс Борис. Снимаю порчу, ворожу, гадаю на Таро и древнеславянских рунах, толкую сновидения, разговариваю с демонами. Обереги, чай, травы, книги. Предъявителю скидка 50 %.

– Скажите, пожалуйста, доктор, – спросил Матвей, – можно я выйду через процедурную?

Глава 13

Человек есть нечто, что следует преодолеть.

Матвей.

12 августа 2035, воскресенье

Матвей пошел сюда, скорее, по профессиональной привычке.

Макмэн всегда говорил, что хороший журналист должен делать три вещи: получать альтернативное мнение, проверять факты и искать новый опыт. И поход к медиуму – по пути домой, да еще за полцены по листовке – соответствовал всем критериям.

Конечно, Матвей не верил ни в демонов, ни в одержимость. Мир, описанный им под гипнозом у Покровского, взялся в голове непонятно откуда. Но это был просто мир в голове. Живое воображение, не более. Ощущать себя просто тушкой homo sapiens с темной энергией на борту было неприятно. Матвей сразу решил, что идет к медиуму не на прием, а как журналист – пообщаться с интересным человеком, порасспрашивать о демонологии, пересказать свою историю и выяснить, встречается ли где-то подобное описание.

Если привидевшееся Матвею окажется свежей концепцией, то можно будет даже засесть за фэнтезийную книгу! Несколько раз сходить на сеансы гипноза, записать на видео, перегнать их в текст – и потом наслаждаться лаврами успешного писателя. Настя права, нужно начинать пробовать себя в литературе по-серьезному и зарабатывать на этом деньги.

Настроение поднялось. Матвей шел и фантазировал, как он получает литературные премии, дает интервью популярным блогерам, а коллеги приносят его книги, клянча автографы. Как Настя с обожанием смотрит на него, ласково называет «мой Хемингуэй», а в спальне они предаются страстям, как Конни и Оливер из «Любовника леди Чаттерлей».

Он купил кофе навынос неподалеку от салона медиума, осушил его одним глотком и вскоре добрался до места. Это была дощатая пристройка к старому зданию на центральной улице города. По виду она напоминала баню с маленькими окнами. На ней все еще висела табличка прежнего заведения, чайного бутика. Чуть ниже была прибита двухсотками новая вывеска, деревянная, с выжженной надписью «Лавка магии Бориса Фадеева».

Матвей вошел не сразу. Пару минут он просто стоял и смотрел на вывеску. Зачем он тут? Какая книга? Какое интервью? Он ведь уже не журналист, а замглавреда. Матвей ощущал острое желание поговорить с оракулом, но все же мотивация прийти сюда не казалась достаточно веской, словно чего-то не хватало. Наверное, подобные чувства испытывает барбер, когда к нему в кресло садится клиент с тремя волосинками. Или повар, готовящий для аллергика или вегана.