Сказания Колдовского мира - Андрэ Нортон

Она пошатнулась. Ноги и спина болели, голова разламывалась. Не только усилия тела утомили их, но и непосильная духовная нагрузка. Исмей со вздохом уронила онемевшую руку.

Теперь глаза заточенной в столбах пары оставались открытыми, но потускнели. Не было в них больше яростной устремленности. Казалось, все испробовали они, и все тщетно.

Но оставить их Исмей не могла. Нож не помог, слова расслышать не удалось. Со смутной надеждой она вернулась назад, к столам, стоявшим у входа.

Не были они заставлены утварью, как внизу. Но на одном столе… То, что было на нем, вызвало в ней омерзение!

Там стояла чаша на янтарной ножке, потемневшей, потрескавшейся и мутной. Сама чаша была из чего-то серо-белого. Внутренность ее была покрыта пятнами. Рядом с чашей острием вверх стоял нож с рукоятью из того же бело-серого материала, а лезвие… Исмей отшатнулась… По нему струйками алой крови скользили, изменяясь, какие-то руны, слагаясь в слова запретного языка… То появлялись они, то исчезали и вновь струились по клинку.

Рядом лежала открытая книга. Пожелтевшие страницы ее были густо испещрены жирными черными буквами, подобных которым она никогда не видала. Каждая страница начиналась с заглавной буквы, но не веселые венки из цветов окружали эти буквы, как в старинных хрониках, а картинки, непристойные настолько, что краска залила ей лицо. Отвернулась она, но изгнать их из памяти не могла; торжествуя, насмехались над нею мерзкие рисунки. Рядом на изогнутой стойке поблескивал светлый колокольчик, а под ним лежал молоток. Был там еще подсвечник, но форма его опять заставила девушку покраснеть. Из него торчала какая-то гнусная свеча, начинавшаяся как единое целое, а потом разделявшаяся на пять свечей разной длины.

Черным облаком опутывало этот стол зло. Исмей казалось, что к нему можно даже прикоснуться. С омерзением отступив назад, подошла она к другому столу. Там было другое: неровные куски янтаря, еще не совсем отмытые от глины. Показалось ей, что это те камни, которые видела она в руках брата в Аппсдейле у залежи. Их было очень немного. Что значили они рядом с колоссальным богатством колонн!

Эти мерзостные вещи… Исмей не сомневалась, что все на столе — принадлежности черного мага… необработанный янтарь… Понятно было, чем занимался здесь Хилле, и с ним-то связана она клятвой!

О подобных ему рассказывали недоброе. Кое-кто из людей, бывало, связывал себя с древними силами. Значит, и Куэйт из тех страшных мест, где властвуют Древние.

В панике Исмей вытащила амулет Гунноры. Древние силы несли с собой разрушение и смерть, но Гуннора — это и свет, и жизнь. Может ли талисман защитить ее здесь, в обители зла, Исмей не знала, но от прикосновения к доброму янтарю ей полегчало.

Куски янтаря на столе, рядом гнусное капище зла, пленники в колоннах. И еще… Что теперь станет с ней, когда Хилле вернется? Она встревожилась, и на то были основания.

В эту ночь, таких четыре в году, даровалась свобода известным силам, а уж принесут они добро или зло — как распорядится судьба. Хилле отправился в путь в эту ночь. Что ищет он во мраке и холоде? Другую силу, помогущественнее тех, что вызывал он в этих стенах?

Исмей еще раз обернулась к двум звездчатым рядам колонн, к озарившим их синим цветом свечам. Здесь властвовали силы иного мира. Так почему же она свободно прошла сквозь все препоны, которые, конечно же, расставил повсюду Хилле? В таких местах всегда бывали стражи, и лучше было не связываться с ними людям.

Быть может, это ловушка, в которую ее заманили? Надо проверить! Взяв в руку амулет Гунноры, Исмей поспешила на лестницу, оставив таинственную пару в заточении. На первый этаж она слетела по лестнице без задержки… И замерла в ужасе. Теперь в зеркале отражалось нечто другое, не двигалось оно и не пыталось ни схватить ее, ни преградить ей путь к дверям.

Ужасен был вид этой твари, но теперь она видела, что не живое это существо, а высокая фигура демона, вырезанная из янтаря. Откуда только взялась она здесь? Ведь еще недавно ее не было.

Проскользнув мимо страшной фигуры, Исмей бросилась к двери, изо всех сил толкнула ее. К счастью, дверь легко подалась, холодный ночной воздух был подобен спасению.

Вновь вдоль стен прокралась она к двери собственной башни. Задыхаясь, скользнула внутрь, высматривая Нинкве или служанок. Никого… Тусклый отблеск углей в очаге слабо освещал пустую палату. Исмей взлетела по лестнице в свою спальню и бросилась к окну посмотреть на звездчатую башню. Сумел ли кто заметить ее следы? Едва ли, поземка уже замела все… Как вовремя началась метель!

Девушка села на постель и попыталась собраться с мыслями. Хилле говорил, что он астролог и алхимик. Комната в звездчатой башне с массой бутылей, труб и прочего свидетельствовала о занятиях алхимией. Эти познания были доступны людям, хотя в Долинах мало кто интересовался такими вещами.

Но иным занимался он в верхнем зале башни! Исмей яростно потерла глаза руками — все стоял перед ней первый столик: мерзкая книга и все остальное. Честными науками там и не пахло.

Прочие пленники в столбах казались безжизненными, она и не приглядывалась к ним. Но было ей ясно: женщину и мужчину сковали там грязным заклятьем. Следовало подумать… Если Хилле способен на подобное, на что остается ей надеяться?

Убежать сейчас из Куэйта она, пожалуй, сумела бы. Убежать — и умереть неподалеку в снегу, не имея припасов, не зная дороги… Разве могла она вернуться в Долины из Куэйта? Побег сулил смерть… Но то, что грозило ей в Куэйте, было хуже смерти. И все же шанс оставался, а значит, придется рискнуть.

Повесив плащ, Исмей разделась, уложила одежду в ящик, чтобы не заметила Нинкве. Заползла в постель и задернула полог, в темноте на секунду ощутив себя в безопасности. Змейка обнимала ее запястье, а на шее был амулет Гунноры.

Быть может, она заснула, потом она не могла этого вспомнить. И вдруг подскочила, словно заслышав чей-то зов. Тьмы как не бывало, полог светился, фигурки на нем ожили.

Исмей прежде полагала, что они вышиты лишь с лицевой стороны и видны только снаружи. Но теперь было видно все, словно полустертые контуры высветил холодный и четкий свет звезд. Разное было там, но виднее всего было лицо той женщины, заточенной в колонне!

К удивлению и испугу Исмей, вышитые на ткани губы шевельнулись, слабые звуки сложились в слова:

— Змейка… ключ… ключ…

Свет померк, лицо женщины исчезло… Исмей сидела на кровати на скомканных одеялах, и змейка на запястье была горяча, словно от внутреннего огня.

— Ключ… — громко повторила Исмей. Но к чему? И где искать замок? Она отодвинула занавеску. Успеет ли она вернуться в звездчатую башню? Но за окном светало, близился рассвет, рассчитывать было не на что. Осмелиться снова вторгнуться в логово Хилле она могла только вечером.