Дарки - Алекс Кошкин

указать рукой в сторону Дарки, но рука качалась и судя по жесту, пацанов должно было быть не меньше пяти.

— И не стыдно?

— Не были готовы. На отдыхе же.

— Что произошло?

В ответ сперва молчали.

— Мы хотели посмотреть, что это за магов присылают прям со школы в лучшее место. Он там в подвале мешек какой то нежити одним заклинанием извел, хотя до этого я туда заходил и не стал связываться. Мелкие, юркие, еще и главное выпивку задеть нельзя. По пугать хотели. Иллюзию оборотня там выпустить на него. Следы ему на курятнике от огромного оборотня сделали.

— Мудаки!

— Согласны.

— Дальше что?

— Арестовали нас, милорд.

— А хера вы сидеть не можете?

— Пытали. Но мы ничего не рассказали. Стыдно было. Очень.

— Мудаки!

Дарки и Ромашка сидели и ели котлеты из домашнего сыра. Кот уже третий раз бегал в сад за мышом, выменять на сырник. Матушка Света мышей убирала в карман передника. Кот не хочет, сама не ест, значит надо за городом выпустить.

— Кто из вас их так? — магистр повернулся в сторону от своих.

— Я — отозвался Дарик.

Магистр смутился. Он то планировал по пенять, мол зря вы так сразу. Ну или по крайней мере не планировал узнать, что его оперативников отмудохал самый младший.

— Простите, а чем и как? — спросил один из пришедших за арестованными светлый — мне их надо на ноги поставить.

— Магией крови. Собрал немного в голове, когда допрашивал. И так, по мелочи. Подчинение на крови. Вытягивание силы барьером усмирения высшего. Но я все по снимал.

— Негодны. На месяц в лазарет — с ходу выдал вердикт целитель — минимум.

— Мудаки!

— Виноваты, милорд.

— Редкое встретишь мага крови в бою. Мало кто из темных хочет связываться с «девчачьей» магией, когда можно отточить боевку. — лекарь был максимально тактичен.

— Да я, собственно, тоже у девчонки подучился немного. На себе. Ну, чтобы лекаря если что вылечить. А то в бой двух никто не дает. Вот только если начальству.

— Симпатичная небось была?

— А то! Маг крови же. А вот сколько столетий она такая симпатичная, так и не сказала. Не до не после.

— Нам, наверное, надо как-то извиниться за выходку парней. Золотом возьмешь? А то им здоровье не позволит проставиться в кабаке как полагается.

— Хорошая компания, дорого стоит. Но если не могут так не могут. Сами сходим. Выпьем за их здоровье.

В дверь не громко постучали и следом просунулся острый нос, потом любопытные глаза и розовые щеки. Потом и вся баба.

— Здрасте. А темный маг у вас есть? Мне бы оборотня извести. А то говорят вчера аж трех выловили. А у меня как курицы пропадали, так и этой ночью пропала.

— Есть. Ромашка, пойдешь за компанию? Кусь, будешь оборотней жевать?

Дарки встал, развернул плащ, достал оттуда руку в бинтах с посохом, а потом и капюшон накинул. Кусь спрыгнул и пристроился рядом. Баба как рот открыла, так и смотрела чуть косыми глазами.

— Пойду. — Сказал Ромашка

* * *

— Ой, что делается, что делается! — причитала заказчица, теребя край платка и не находя себе места, бегала по кругу в одном квадратном метре.

— Не трогай Сашку! Он хороший! — дочь заказчицы что было сил колотила Дарика кулаком. Впрочем, без толку. Достать она могла максимум до плеча. Хотя Дарки как раз ростом не отличался.

Мелкий оборотень, забился в угол под крыльцо и оттуда скалился на Куся. Выбор у него был совсем плохой. От двоих от магов не убежать, а стоило обернутся, как за зад тут же укусил большой кот.

Поймали его можно сказать с поличным. Вот только курица, к которой он бегал в окно, совсем не была поимке рада.

— Выходи давай, говорить будем. — сказал Дарки — А то сам достану, хуже будет.

Вся стена дома возле курятника была исцарапана волчьими когтями. Но все следы шли вверх, к окну. Там то их и застукали, целующимися. Ну оборотень возьми и в окно. А там Кусь!

Оборотень не смело вылез, и даже обернулся, смотря на всех затравленным взглядом.

— Ты как девку не разорвал? — спросил Ромашка.

— Он меня любит! — влезла курица.

— Я амулет закидывал в окно, потом сам забирался. И там уже его одевал.

— Тебе его вообще снимать нельзя. — возмутился Ромашка — Обернешься, потеряешь над собой контроль и загрызешь кого.

— Окно высокое. Так не залезть было.

— А куриц зачем давил? — спросил Дарки.

— Не трогал он куриц! Это я за забор выкинула, когда мамка следы нашла!

— Ладно, совет вам да любовь, когда подрастете. А будешь снимать блокирующий медальон, и оборачиваться, закончишь как все. Лестницу надо было веревочную сплести. Или вон, через будку на крышу сарая, а там по яблоне и на карниз, пока яблоня тебя выдерживает. Учить вас всему надо, мелюзга! — Дарки развернулся и пошел обратно. Ромашка и Кусь за ним. А заказчица наконец сообразила взять веник, но оборотень быстро перемахнул через высокий забор, получив пару раз и только его и видели.

— Дарки, а правду говорят, что влюбленный оборотень не растерзает свою возлюбленную? Ты же их больше видел у границы.

— Не-а. Не правда. И детей любимых растерзает, если не умеет держать контроль над зверем. Даже маги, когда оборачиваются заклинанием, не сразу вспоминают кто они. Я так в первый раз целый день василисков жевал на поле. Счастливый был, до усрачки! А наставник только радовался, что ему самому их не изводить. Если этот девку не разорвал, значит у него контроль над своим зверем есть. Такие тоже попадаются, если прям совсем волевой мужик и долго тренируется, или в детстве рано цапнули. И конечно урожденные. Бабы куда чаще кстати контроль над зверем имеют. Потому как они что зверем что бабой, головой не думают. У них там какие то свои женские хитрости, вот в зверином теле они вроде и разумны, на имя откликаются, говорить могут, но желания и поступки кровавые. Я бы таким несчастным укушенным медальон на железо приковывал. А, еще бывает, что зверь побеждает разум человека, и тогда такие уходят жить в лес. Нелюдимые, вонючие, изба два локтя из валежника, зато шкурок на продажу мешками. Продадут кому из каравана, купят зерна и обратно в лес. Такие редко нападают. Но и не пускают других к себе. Бароны таких любят нанимать лесничими в свои угодья. Сами бабу такому отлавливают из диких или с деревни кого ссылают. Такой и с охотой поможет, и тропки все найдет, и крестьян не пустит