Мормилай. Грёзы проклятых - Журкович Андрей

— Дым на кромку вала! — вопил я, срывая голос. — Запалить, к чертям собачим!

И солдаты кидали пучки травы, вымоченные в смоле, на вершину земляного вала, кашляя, растирая красные от гари глаза, но делали своё дело. Прошло секунд тридцать, если не меньше, когда стена едкого чёрного дыма окутала огрызающееся выстрелами укрепление. Защитников стен это, без сомнения, нервировало, но они продолжали палить по нам вслепую, благо орудия уже были пристрелены. Ну, хоть так…

— Пора, — прохрипел лейтенант Иляс Гатчевский, глядя на меня.

— Давай, — тихо ответил я.

В терцию пикинёров уже трижды прилетало пушечное ядро. У первого вала лежало с десяток изуродованных тел. Сабли кирасиров сверкали в лучах полуденного солнца.

— Огонь! — крикнул я, когда от всадников до терции оставалось не более тридцати метров.

Оглушительным раскатом многоголосной канонады, аркебузы выплюнули рой свинцовой смерти навстречу кирасирам. В этот момент их ударный кулак как раз разделялся на два, чтобы нанести одновременный удар за оба вала. Я этого не ожидал, однако к моему вящему удивлению, маневр сыграл против самого противника. Первые десять, а то и пятнадцать кирасиров вылетели из сёдел, или схватив пулю, завалились на круп лошади. Из-за ограниченного пространства, их манёвр едва не сорвался. Отряд правой руки, покатился на наш вал прямиком на пики. Аркебузиры не могли успеть зарядиться по новой, хоть все и имели выучку делать это за пятьдесят секунд. Терция не дрогнула. И когда врезаясь друг другу в спину, кирасиры застопорились, с вала ударили во второй раз в стоящие мишени, почти в упор.

Я перевел взгляд на первый вал, и моё сердце замерло. Блестящие шлемы кирасиров мелькнули над насыпью, проносясь мимо. Это могло значить лишь одно. Мы потеряли… половину? Мышцы свело судорогой. Я машинально вскинул аркебузу и навёл на ближайшего ко мне кирасира с вычурной кокардой в виде черепа. Оттянул курок и выстрелил. В последний момент, он посмотрел на меня, буквально за долю секунды до того, как упасть. В глазах офицера я не видел страха, в них было превосходство. Он словно знал, что-то недоступное мне. В следующий миг, пуля пробила его шею, выбивая из седла. Я знал, что внизу мои ребята приняли его с распростёртыми объятиями.

— Шепсов! — завопил я, силясь перекричать гвалт сражения. — Шепсов!

Лейтенант, что командовал второй терцией по ту сторону вала не мог меня услышать, либо уже был убит. Вновь протрубил боевой рог, кирасиры строились для новой атаки. Отряд, что пришёлся на наш вал, как мог отступал, потеряв добрую половину бойцов.

«А сколько убито наших? — гадал я, осматривая землю. — Чёрт возьми, не менее сорока. И это при том, что мы успешно отбились… Пушки на стенах, не дадут нам пощады. Где подкрепление, разорви меня снаряд?».

— Арсений, — прокричал я. — Арсений!

— Он ранен, — ответил кто-то.

Я не мог различить лица, солдата, его уже венчала свежая окровавленная повязка.

— Первый вал, — завопил я, едва не разрывая голосовые связки. — Кто командует? Кто уцелел?

К счастью, меня услышали.

— Никифоров!

— Никифоров! Санька! — едва не приплясывая от радости, что хоть кто-то из толковых ещё в строю, прокричал я. — Вместе со всеми, кто выжил! Ко мне на вал! Без команды! Выполнять!

И не дожидаясь ответа, я снова заорал.

— Аркебузы! Свободный огонь по стене! Терция! Четвёртая шеренга пять шагов назад! И-и-и-и! Ра-а-а-аз!

Я уже успел зарядиться снова, и вынырнув над валом, саданул по сверкающему вдалеке шлему, надеясь, раскроить ему череп. Рядом свистнули две пули, уже привычно в вал ухнуло ядро. На этот раз очень близко, и я, потеряв равновесие упал, едва не напоровшись на пику. Ребята с первого вала разрозненной гурьбой, перепрыгивали на нашу сторону. Кто-то успевал проскочить, иные падали, сражённые выстрелами. Но всё же большинство миновало опасный участок. Слишком далеко для прицельного выстрела. Терция вновь сомкнула ряды, пропустив выживших.

Над полем снова грянул горнист кирасиров, и я с удивлением понял, что они уходят. Второй атаки не будет. Мы выдержали. Я начал считать, сколько осталось в строю наших, и сердце сжималось. Семьдесят девять человек из четырёхсот, которые вчерашним утром атаковали первый вал. И с каждым мгновением это число таяло.

— Алексей, — тяжело дыша процедил сержант Никифоров, хватая меня за рукав и указывая вдаль. — Драгуны!

«Этих ещё не хватало, — подумал я, глядя, как к замершим после отступления кирасирам, примкнул строй конных стрелков. — Ладно, ещё пободаемся».

— Алексей Андреевич, можно взрывать! — отрапортовал вынырнувший из-под дыры в земляном вале, чумазый проходчик.

— Взрывайте, вашу мать! — резко крикнул я, перепугав того сапёра. — Взрывайте! — и уже не глядя на него, завопил, надрываясь, как умалишённый. — К штурму приготовиться! Как рухнет стена, аркебузиры за мной! Лезем в любую дыру, что останется в стене и двигаемся внутри к ближайшей башне. Во двор не соваться! Не паниковать! Арсений!

— Я, — с готовностью выкрикнул, как оказалось стоящий рядом со мной сержант.

— Пикинёры на тебе! Не дай ударить нам в спину, когда пойдём. Костьми ложитесь, но заходите только когда мы будем внутри! Задача ясна?

— Есть, — хмуро, но решительно ответил он.

«Прости, Тихий, но вы поляжете, — подумал я, глядя ему в глаза. — Но не печалься, следом поляжем и мы».

— Малюток развернуть! — ревел я, купаясь в боевом раже, что охватил меня. — По драгунам бить без команды! Расчёт на месте, от пик ни на шаг, как они двинуться, орудия бросить!

— А что нам? — вставил появившийся из провала в земле командир проходчиков.

— Выживай, Фёдор, — честно ответил ему я. — Сидите под землёй, когда кавалерия пройдёт мимо вас, попытайтесь добраться до наших.

Я оглянулся, вдалеке творился какой-то хаос. Беспорядочная пальба стала настолько привычной, что я даже успел о ней забыть, свыкнуться, как с шёпотом ветра.

— Почему не взрыва… — начал было я, как вдруг из-под земли пахнуло жаром.

В следующую секунду я уже лежал ничком, сбитый с ног тяжелейшим ударом, что сотряс окрестности. Жахнуло так, что наш вал осыпало каменной крошкой, оставившей несколько раненых. Я выглянул из-за вала и увидал огромный пролом в стене, все ещё осыпавшейся в облаке пыли.

— Вперё-ё-ёд! — прокричал я, отбросив аркебузу и выхватил из ножен саблю. — Покажем засранцам, что такое