Жизнь на Самоа - Роберт Стивенсон

Снова дома. В последние дни на Фиджи я сильно болела — все горло было в нарывах. Привезла с собой четыре ящика рассады — кое-что из ботанического сада, остальное собрала для меня миссис Робби из Левуки. Кроме того, я привезла повара-индийца, по имени Абдул Раззук. Тем временем Ллойд и Стронги научили готовить слугу-туземца Талоло, так что мой изысканный повар — пятое колесо у телеги. Мистер Хаггард note 93 согласен взять его, но бедняга Абдул не хочет покидать Ваилиму, где, по его словам, совершенно счастлив, потому что остальные слуги добры к нему, а лучших хозяев нельзя и пожелать. Талоло — красивый, крепкий, всегда улыбающийся юноша, по типу напоминающий гавайца; он чуть не прыгает от радости, когда с ним заговариваешь. Приятно было увидеть, что Генри расстался с европейским костюмом и, как всякий самоанский джентльмен, носит теперь лавалава и пиджак, то есть обшитую ракушками куртку, которая надевается по вечерам.

В день моего отъезда из Сувы туда прибыл из Самоа главный судья. Я была очень огорчена этим; по-моему, как раз сейчас ему следовало бы оставаться дома. Но может быть, я не права. Он единственный человек на всем побережье note 94, отличающийся скрытностью, поэтому никто толком не знает, по каким делам он поехал на Фиджи. Некоторые уверяют, что он просто удрал со страху, другие — что он хочет попытаться занять у сэра Джона Терстона канонерку. Мне он сказал, что жил под постоянной угрозой убийства, но не предпринял никаких шагов для собственной охраны. Он рассказал также о том, как в Апию была вызвана на суд большая группа самоанцев по обвинению в мятежных действиях (я так предполагаю, сам-то он не назвал мотива). На первый взгляд они казались невооруженными, если не считать жезлов. Но потом обнаружилось, что у каждого под лавалава спрятан топорик. Тогда потребовали, чтобы они сдали оружие, и пятерых вождей высшего ранга подвергли суду.

Их приговорили к нескольким месяцам тюрьмы. Главный судья говорит, что это было очень драматическое зрелище, когда все пятеро разом подняли жезлы и метнули их в сторону дома. Затем они горько заплакали, жалуясь, что опозорены. Согласно приговору, с ними должны были обращаться «по-джентльменски». Им разрешалось ходить куда хотят, но в сопровождении охраны. Но президент барон фон Пильзах испугался, как видно, что им устроят побег. Передают, будто он грозился взорвать тюрьму вместе с узниками динамитом и даже нанял для этой цели одного из портовых бродяг. Тот, чтобы набраться решимости, много пил. Язык у него развязался, и он разболтал весь заговор. Люди, живущие поблизости от тюрьмы или владеющие по соседству каким-то имуществом, пришли в дикую ярость. Многие возмущены коварством и жестокостью президента. Говорят еще (но это, может быть, и неправда), что в Апию этих вождей завлекли обманом. Хотя в приговоре указано, что с ними должны обращаться «по-джентльменски», вождей сослали, кажется, на острова Токелау note 95. Этого в решении суда не было.

Вчера нам сказали, что «Эбон» совершил рейс к Матаафе и доставил туда сорок тысяч патронов, причем есть подозрение, что их послал мистер Мурс. Во время моего отсутствия Ллойд сопровождал миссис Мурс к Матаафе. Консулы изо всех сил старались удержать Ллойда от этого визита. Он же очарован Матаафой, как, по-видимому, и все, кроме политических врагов. Он видел, как один из постов Матаафы остановил ехавшего верхом немца. Тот поднял было кнут, но вовремя опустил его, так как в ответ взметнулись ружья.

Льюис направил президенту запрос по поводу динамита, собрав подписи уважаемых лиц. Если он откажется отвечать или признает, что это правда, я думаю, Льюису надо будет открыто заявить о своей позиции. Я думаю также, что, если решат добиваться смещения президента, необходимо предупредить об этом Матаафу и попросить его воздержаться от выступлений, так как, возможно, все уладится миром при помощи пера и бумаги.

Бедный конь, которого я получила от консула (в честь консула он зовется Гарольдом), весь изранен колючей проволокой. Оказывается, Гарри держал в загоне и жеребца, подаренного нам Генри. Я, как только вернулась, сразу же велела вывести его оттуда. Но это произошло слишком поздно для Гарольда, который, спасаясь от укусов бестии, разорвал себе бок проволочными колючками. Вызвали некоего мистера Дэвиса, и он зашил рану. Надеемся, что все обойдется.

Вчера вечером Бэлла и Ллойд побывали у Гэрров. Фануа была разговорчивее, чем обычно, и рассказывала интересные вещи, например, как она сопровождала отца в бою, чтобы заряжать ему ружье, и, подглядывая сквозь кусты, видела, как немцам отрезали головы note 96. Бледность лиц белых покойников, по ее мнению, делает их особенно страшными, с чем нельзя не согласиться. На некоторых островах первых белых приняли за бродячих мертвецов; их вид приводил туземцев в ужас

За три дня до моего возвращения в Апию прибыл «Арчер». Мистер Херд и тин Джек note 97 нанесли визит Ваилиме и преподнесли всем, по островному обычаю, подарки. Льюису — превосходную лондонскую шляпу из белого фетра с шелковой лентой вокруг тульи, Ллойду — наковальню, а мне — сковороду и хорошего молодого хряка.

Все посадки чувствуют себя хорошо — апельсины, кокосы, какао и моя спаржа, превратившаяся в большие зеленые кусты, Ревень жив и в отличном виде, а на патиссонах полно плодов. К сожалению, коровы повредили наше лучшее хлебное дерево, но оно живо. По обе стороны дома я распорядилась сделать клумбы и посадила там декоративные растения.

Пауль побледнел и похудел, но говорит, что совсем оправился после своей серьезной болезни (когда я уезжала, у него было воспаление легких). Ему предложили место помощника надсмотрщика на одной из немецких плантаций: пятьдесят долларов в месяц, домик и черный слуга. Он хочет взять с собой Патча, так как Джо поклялся отомстить этому красавцу за то, что тот откусил палец у Генри (я имею в виду кота), и теперь, обнаружив слабое место противника, держит этого несчастного в состоянии непрерывной хромоты. Я видела беднягу Генри с тремя искусанными и распухшими лапами, так что он едва мог передвигаться.

Завтра заседание совета, на котором будет публично прочитано составленное Льюисом письмо к президенту и от последнего потребуют ответа. Боюсь, что Льюис слишком плохо себя чувствует, чтобы там присутствовать. Никто не решился посвятить в эту историю мать Льюиса. Она и так боится, что мы «уроним свой престиж», ссорясь по политическим вопросам с правительственными чиновниками. Я же, наоборот, считаю, что это их общественный престиж пострадает от нашего разрыва с ними. Все они, за исключением мистера Блэклока, получают приглашения к нам на ленч или на обед, а его я отказываюсь приглашать, пока не выяснится, какое участие он принимал в этой истории с динамитом. Я не хочу иметь ничего общего с людьми, способными на такие вещи.