Ипотека на Марсе - Дарья Донцова

– Марина терпеливая, прощает хамов, прощает, прощает, прощает… – тихо прибавил Кузя. – Молчит, молчит, молчит… А потом тихо, без объяснений, исчезает из жизни того, кто ее не ценит. И вот тут главная засада: терпеливая, много раз прощавшая тебя женщина, любившая тебя, дурака, ломается, как сухая ветка. Крак! – и больше грубиян ее никогда не увидит.

– Да, – кивнул Сеня, – верно. Удержать такую, как Марина, около мужчины может только бескорыстная любовь с ее стороны. Мариша никогда не останется с тем, кого разлюбила.

Дегтярев встал.

– Сделаем перерыв. Пойду чаю попью.

Александр Михайлович быстро ушел.

В офис заглянула Нина и протараторила:

– Медведя сегодня не привезут, у них машина сломалась.

Глава тридцать первая

Через день Максим и Олеся Юркины приехали к нам в офис.

– У вас есть новости? – прямо с порога осведомился певец.

– Да, – спокойно ответил Дегтярев. – Похоже, мы разобрались в этой более чем непростой ситуации. И…

– Вы нашли Веру? – перебил полковника отец девочки.

– Да, – снова ответил полковник. – Вопрос в том, готовы ли вы выслушать правду.

– Что за цирк вы сейчас решили устроить? – вмиг взлетел на метле Юркин. – Мы вас наняли, чтобы все узнать! Давайте, говорите!

– Хорошо, – кивнул Дегтярев. – Для того, чтобы вы были полностью в курсе всех событий, сначала придется рассказать вам про криминального авторитета Константина Кузнецова по кличке Маугли. Парень был совсем не стар, но если учесть, сколько он всего натворил, то ему дашь лет эдак триста.

Полковник взял со стола папку, открыл ее, вынул несколько листов.

– Это далеко не полный список добыч Маугли. Он никого и ничего не боялся. Потрошил коллекционеров, не стеснялся обчищать известных писателей, артистов, художников. Грабежи организовывал тщательно, не все пострадавшие обращались в милицию. Где жил Константин? Тайна, покрытая мраком. Мы беседовали с одной женщиной, которая хорошо знала Маугли. Она сказала, что присутствовала на похоронах бандита, но, возможно, он все-таки жив. После того как объявили о смерти Константина, торжественно его похоронили, погибли Рита Боброва и ее совсем маленькая дочь Ольга. Кто это такие? Тот же источник, к которому мы обратились, чтобы получить сведения о Маугли, полагает, что Маргарита была гражданской женой Константина, а Оля – их дочь. Маугли любил Маргариту, а та души не чаяла в своем любовнике, и ее не смущало, чем он занимается. У нас возникло только одно недоумение: где спрятано все награбленное Константином? Мы выяснили, что Маугли был аккуратен в расходах, не разбрасывал деньги направо-налево. Но он ограбил многих богатых знаменитостей, забрал их драгоценности. У него определенно был тайник.

Дегтярев развел руками.

– Вскоре после смерти Маугли и Риты в небольшом городе Иваньковск появилась молодая женщина, Клавдия Петровна Воробьева. У нее две дочки, уже способная ходить Оля и Юля, еще в пеленках. Клава жила тихо в небольшой квартирке в самом бедном районе Иваньковска, внимания к себе не привлекала, работала. Но потом в городской администрации узнали, что Клавдия – вдова врача, который погиб, работая во время эпидемии, и женщину переселили в хороший двухэтажный дом в престижном месте. Время шло, жизнь Клавы наладилась, замуж она так и не вышла, сохранила верность покойному мужу. Дочки подросли, получили аттестаты о среднем образовании и не захотели оставаться в Иваньковске. Сначала в Москву уехала учиться старшая Оля, потом через несколько лет – Юлия. Детям надоел постоянный контроль матери – та ни на минуту не отпускала их от себя.

Александр Михайлович посмотрел в упор на Юркина.

– Правда, странно? Девочки хорошо учились, были послушными, не безобразницами. По какой причине мать держала их на коротком поводке? Обе школьницы были отличницами, проблем с ними не было. Девочки долго терпели давление матери, а затем вывернулись из ее рук и удрали в столицу. Ольга поступила в театральный институт, а еще сменила имя.

Дегтярев сделал глоток воды из стакана.

– И зачем мне информация об этих посторонних бабах? – прошипел Максим.

– Сейчас все станет ясно, – кивнул Собачкин. – Женщина, имя которой мы разглашать не станем, рассказала, что Маргарита Боброва, которую похоронили вскоре после смерти Маугли, жива. Ей поменяли документы, дали паспорт на имя Клавдии Петровны Воробьевой.

– Да, – подхватил Кузя. – Мать не сказала дочерям правду, что их отец – криминальный авторитет, и не упомянула про смену собственного паспорта.

Кузя обвел всех взглядом.

– Удалось установить, что Ольга Воробьева сменила имя и фамилию, а спустя время собралась в загс. И теперь, после регистрации брака, ее зовут… – Кузя сделал паузу, – …Олеся Юркина! Думаю, сменить паспорт ей помогли. А выйдя замуж, она вновь сменила фамилию и стала Юркиной.

– Не понял, – перебил певец нашего компьютерного гуру.

– Ваша жена Олеся Юркина несколько раз меняла фамилию и один раз изменила имя в паспорте, – осторожно проговорил Дегтярев. – Изначально она Ольга, дочь криминального авторитета.

Юркин уставился на жену.

– Интересные новости! Смена паспорта, наличие близкой родственницы… Впервые об этом слышу! Ты же говорила, что ты сирота…

– Ну… – зашептала жена, – Алевтина меня младше, поэтому мы никогда не дружили. А когда мы с тобой поженились, на нас напали журналисты. Ты звезда, поэтому все хотели фото и интервью. И тогда вдруг появилась Юля, которая тоже сменила имя и стала Алей. Она позвонила, попросила о встрече. Я приехала, услышала от нее просьбу одолжить большую сумму, ответила: «Такими средствами не располагаю». Она обозлилась: «Возьми у мужа! Наша мама умерла, хоронить не на что! Имей совесть!»

Олеся поморщилась.

– Мама – ужас моего детства и отрочества. Она меня терпеть не могла, за все наказывала, била, часто говорила: «Без тебя я могла бы жить счастливо!» Я не понимала, чем мешаю мамаше.

Женщина закрыла лицо ладонями.

– Прости, Макс, я тебе никогда о своем детстве не рассказывала, боялась, вдруг, узнав правду, ты бросишь меня. Но сейчас все расскажу.

Олеся сжала пальцы в кулаки и опустила руки.

– Слушайте!

Глава тридцать вторая

У Оли, так тогда звали Олесю, никогда не было проблем со сном. Ровно в двадцать тридцать Клавдия велела детям пить кефир. Возражать матери школьницы боялись, потому что рука у нее была тяжелая и скорая. Начнешь выражать негодование – живо получишь по щекам. Но кефир старшей девочке нравился. Он был всегда густым, вкусным, и к нему прилагалась конфета, мармеладка или пряник. Сначала следовало идти в душ, потом угоститься, почистить зубы – и в кровать. В ванную сестры ходили по очереди, кефир тоже пили не одновременно. Оля как старшая всегда первой шла