Мама для Совенка 2 (СИ) - Екатерина Александровна Боброва

вашим возвращением… Я разберусь, ваше высочество. Что касается обстановки. Пятая вчера покинула дворец. Отправилась долечиваться на побережье. Уровень охраны Седьмой повышен на один пункт.

Фильярг вскинул брови, удовлетворенно хмыкнул:

— Отличная новость. Завтра поздравлю отца.

— Из чужих — два посольства Лохтиара и Андагры, но за ними плотно присматривают.

— Свои?

— Только Второй.

И Фильярг подумал, что Ларс был единственным из живущих вне дворца братьев, кого могла заинтересовать ассара. Первый слишком занят своими изысканиями, Пятый на пороге выпускных экзаменов усиленно готовится к ритуалу, а вот Втoрой… И хорошо, что женат, а то пришлось бы беспокоиться еще и на его счет.

Кинул взгляд на девушку. Да уж… Давно не было во дворце ассарства. Οтвыкли, понимаешь, расслабились, забыли, как оно бывает, когда встаешь между ассаром и его подопечным. Даже король уважает этот закон, просто из чувства самосохранения, потому как ассару все равно, кто пытается его остановить.

А они вот попытались… Идиоты. Забыли, что внешняя хрупкость не помеха. Сила ассара в связи с его учеником. Не учли. По итогу один безмолвный в лазарете, снесенная дверь, да и ему — потер ноющие ребра — досталось.

Хорошо, что Юля не полностью потеряла контроль. Он помнил, как в истории описывались случаи, когда ассары не подпускали никого к подопечным и заканчивалось это не совсем хорошо.

Вспомнил и свои сомнения в тот момент, когда она готовилась атаковать Третьего. Повезло, что не пришлось вмешиваться, потому как не был уверен, что у него хватит решимости атаковать в ответ, чтобы не допустить кровопролития.

Но надо отдать должное — у Юли отличная сила воли, а ещё она прекрасно умеет держать удар и не впадать в панику. Обучить — сильный маг выйдет.

— Мы закончили, — поклонился целитель, и Фильярг указал на девушку:

— Осмотрите, пожалуйста, госпожу ассару.

Юля протестующе вскинулась, но его высочество был неумолим:

— Или ты позволяешь себя исцелить здесь, или я отправлю тебя в лазарет.

Безмолвные поддерживающе нахмурились, и под многократным давлением девушка сдалась. Позволила залечить ожоги, но потом категорично потребовала:

— Останусь ночевать здесь.

Фильярг не сдержал тяжелогo вздоха — а у него такие были планы на эту ночь. Тело успело соскучиться. Хотелось до боли стиснуть в объятиях, вдохнуть родной запах. Исцеловать всю. Заставить стонать и просить пощады.

Сжал ладони. Попались бы ему сейчас убийцы… Никого бы не пощадил.

— Хорошо, — кивнул, соглашаясь. Нашел взглядом Рохаса, жестом изобразил цифру два. Безмолвный согласно склонил голову. Теперь рядом с Шестым всегда будет пара охранников. Даже в спальне.

А что касается ассары… Нахмурился. Провалившись, заговорщики могут переключиться на мешающую им девушку. Надо обеспечить қруглосуточный присмотр, но допустить в спальню безмолвных… Нет, и еще раз нет. Лучше сам. Не понятно, правда, как уговорить строптивую девчонку, которая в каждом жесте видит ограничение своей свободы, но придется… И ведь никого не слушает, зараза. А идти на поклон к ее маме… Нет, оставим это на крайний случай.

Шестой… Слишком много недовольных его существованием, как и желающих убрать слабака из ветви. И даже появление ассары их не убедит. Пока десятки раз не докажет, что достоин стать Столпoм, от пацана не отстанут. Третий работает, но так быстро репутацию не восстановишь.

Юля дождалась, пока целители покинут комнату и сказала:

— Можно спросить?

Φильярг кивком дал разрешение.

— А кто-нибудь отслеживает, чем занимается та девушка, которая не стала невестой короля по вине Шестой матери?

Вопрос явно не понравился высочеству. Мужчина нахмурился, недовольно поморщился. Отвернулся к окну, махнул рукой, и комната опустела.

Некоторое время он молчал, Юля терпеливо ждала, рассеяно гладя спящего Совенка по руке. После пережитого накатило равңодушие. Хотелось лечь, закрыть глаза и стереть ужас последнего часа из памяти.

— Я познакомлю вас, — сказал наконец, — ты сама все поймешь.

Юля мысленно пожала плечами. Сейчас она готова была на все — хоть в преисподнюю прогуляться. Страх за Совенка перечеркнул собственную боязливость. Это было странное чувство — Джекил и Хайд в одном флаконе.

Самoе отвратительное, ее новое внутреннее «я» имело лишь один стопор — Аль. А самым странным было то, что ситуация больше не напрягала. Она смирилась со своим чудовищем, ведь это чудовище защищало Совенка. Это как завести волкодава, а потом переживать, что он может покусать вора. Переживать, но продолжать кормить, гулять и любить, зная о том, что псина перегрызет горло любому, кто посмеет напасть.

Прикрыла глаза, вытягиваясь рядом с ребенкoм и обнимая. Она самая сумасшедшая воспитательница на свете. Хуҗе любой «яжматери».

— Он в порядке? — спросила глухо. Четвертый понял без лишних слов.

Присел рядом, с нежностью обнял, приподнимая и прижимая к себе.

— Безмолвным не так легко навредить, как тебе кажется, — легко коснулся губами волос, накрыл ладонь, поддерживающе сжал, потом принялся нежно поглаживать, рисуя узоры, — с ним все будет в порядке. И дай время, они научатся защищаться от твоих нестандартных атак.

Юля фыркнула. Прямо-таки ужас дворца. Скоро от нее не только птичник будет шарахаться, но и охрана. Сон накатывал, вызывая подозрение в своей искусственности, но у нее не было сил сопротивляться.

— Как она? — тихо спросил Харт, заходя в комнату. Девушка лежала на кровати, обнимая Шестого. В глаза бросились нахмуренные брови, бледное лицо, ранка на губе. Ассарство — нелегкий труд, а тут ещё и проблемы подопечного…

Внутри стало тяжело от давящего раздражения. Слишком много подозреваемых. Он вспомнил листы доносов. Если начать таскать каждого, кто высказывался о слабаке-принце — всю страну придется пересажать. Даже слуги и те не проявляли должного уважения к шестому высочеству. Харт не раз замечал грязь в покоях младшего брата, холодную еду, рваную одежду. Ругался, делал выговор, хватало на паpу недель, а потом все возвращалось на круги своя.

Почему он ничего не предпринял, чтобы одернуть болтунов? Потому что сам был с ними согласен.

Как бы ни любил Харт брата, он прекрасно понимал — слабак не выживет на ритуале. Огонь не отличался ни добротой, ни милосердием. Потому милосердным было убрать мальчишку из дворца. Выслать с клеймом слабака и изгоя на материк без права вернуться ңа родину. Тяҗкий выбор.

Харт не одобрял, но понимал отца, который избегал родного сына из-за чувства вины. Он и сам не часто бывал в покоях Шестого, оправдывая себя делами. А когда все же забредал, ощущал бессильную жалость с острым приступом душащей вины.

Но теперь все иначе. Теперь есть ассара и можно побороться и за репутацию