В мишуре и блестках - Найо Марш

Надгробие Найджела таяло на глазах. Лежачая фигура была жутко изувечена, однако предка Билл-Тасмана все еще можно было узнать.

Они завернули за угол западного крыла и попали под яростный натиск ветра. Зашторенные окна библиотеки пропускали лишь тонкие полоски света, комната для завтраков была погружена во тьму. Но из кабинета лился яркий поток, освещавший молодую ель, отчаянно качавшуюся из стороны в сторону, и кучи мусора вокруг. В осколках стекла, омытых дождем, плясали мутные блики.

Ветер сбивал с ног, ледяные капли и летающие отбросы хлестали по лицу. Полицейские с мощными фонарями обыскивали местность. Лучи пересеклись на брошенной рождественской елке, а затем разбежались по огромным завалам мусора и зарослям крапивы и щавеля. Повсюду были видны доказательства поисков, проведенных слугами Хилари: следы, оставленные лопатами, граблями и тяжелыми ботинками. Лучи прошлись по молодой ели и замерли на ней, покуда Аллейн, повернувшись спиной к ветру, вглядывался в ветки. Наблюдение, сделанное из окна гардеробной, подтвердилось: молодые побеги как-то неестественно накренились. Аллейн также обнаружил глинистый слой под окном кабинета с четкими отпечатками шикарных ботинок Хилари: здесь он перелезал через подоконник, чтобы снять кочергу.

Аллейн взял фонарь, подошел поближе к дереву и посветил под ветви. Минуту или две спустя он подозвал одного из полицейских и попросил подержать фонарь, направляя его на елку. Аллейну пришлось орать прямо в ухо помощнику, столь оглушителен был вой ветра.

Полицейский взял фонарь, и Аллейн начал взбираться на дерево. Он старался держаться как можно ближе к стволу, где молодые ветви были покрепче. Мокрые иголки скользили по лицу, шматы снега обрывались и падали на шею и плечи, ветки хлестали по лицу и кололи пальцы. Елка сильно качнулась, а вместе с ней и Аллейн, луч фонаря последовал за ними. Аллейн обхватил руками и ногами ствол и стал взбираться вверх как по канату.

Внезапно внизу справа возник новый прямоугольник света, а в нем изумленная физиономия Хилари Билл-Тасмана. Стоя у окна библиотеки, он, задрав голову, наблюдал за Аллейном.

Чертыхаясь про себя, Аллейн ухватился левой рукой за утончившийся ствол, отклонился назад и глянул вверх. Ком снега ударил ему прямо в лицо.

Вот оно. Аллейн вытянул правую руку, еще чуть-чуть приподнялся и сорвал с ветки добычу. Окоченевшие пальцы плохо сгибались и почти утратили чувствительность. Аллейн сунул находку в рот и, скользя, покачиваясь и цепляясь за ветви, спустился на землю.

Он обошел вокруг дерева, Пока оно не скрыло его от Хилари, и погрел руки над фонарем. Стоявший рядом Рэйберн что-то сказал, Аллейн не разобрал, и тогда Рэйберн ткнул большим пальцем в сторону библиотечного окна. Аллейн кивнул, а затем выудил изо рта тонкую металлическую полоску золотистого цвета. Расстегнув плащ, он сунул ее в нагрудный карман пиджака.

— Возвращаемся, — скомандовал он.

Коллеги направлялись к парадному входу, как вдруг им под ноги упал луч света. В окружающем шуме и грохоте они расслышали голоса, призывающие их на помощь.

Оба пошли на свет, неровный, дрожащий, но постепенно становившийся все ярче. Внезапно, словно из-под земли, перед ними выросли полицейские. Аллейн посветил на их возбужденные лица.

— Что случилось? — крикнул Рэйберн. — Чего всполошились?

— Мы нашли его, мистер Рэйберн, мы его видели! Он вон там!

— Где?

— Лежит на пригорке, чуток подалее. Я оставил напарника приглядеть за ним.

— На каком пригорке? — заорал Аллейн.

— Наискосок отсюда, сэр. У дороги, что ведет в тюрьму.

— Идемте скорей, — разволновался Рэйберн.

Поисковая партия в полном составе двинулась по тропинке, которую частенько выбирала для прогулки Трой. Довольно скоро они увидели стоявший на земле фонарь, а рядом распростертую фигуру, лежавшую лицом вниз. Над ней стоял нагнувшись человек. Когда они подошли поближе, человек выпрямился и начал пинать лежачего.

— Боже! — взревел Рэйберн. — Что он делает! Боже! Да он рехнулся! Остановите его.

Он обернулся к Аллейну и увидел, что тот согнулся пополам.

Человек на пригорке, освещаемый своим же собственным фонарем, раза три неуклюже пнул неподвижную фигуру, а потом, изловчившись, ударил сильно и размашисто, и фигура взлетела в воздух. Дико жестикулируя, она рассыпалась на части. В лицо полицейским полетели грязные ошметки и мокрая солома.

Хилари придется соорудить новое пугало.

Дальнейшие изнурительные и нервные поиски окончились ничем, и в пять минут первого все вернулись в дом.

Полицейские сложили фонари и мокрое сверкающее обмундирование в кучу на крыльце, отвели собак в пустующую раздевальню западного крыла и, сняв сапоги, в носках вошли в холл. Центральное отопление Холбердса словно взбесилось, и продрогшим беднягам сразу показалось, что в доме жарко, как в турецких банях.

Хилари, движимый неиссякаемым гостеприимством, появился, хлопоча, из коридора, ведущего в библиотеку. Он был полон участия и обеспокоенно заглядывал по очереди в замерзшие лица, то и дело оборачиваясь к Аллейну, словно призывая засвидетельствовать, как он расстроен.

— Немедленно в столовую! Все. Пожалуйста, без возражений, — кричал Хилари, собирая полицейских в гурт, словно пастушья собака. И поисковая партия с овечьей покорностью позволила собой командовать.

Холодные закуски, выложенные на столе, могли бы сделать честь пещере Али-бабы. На буфете выстроилась армия бутылок: виски, ром, бренди, а также дымящийся чайник. Если бы Хилари умел, подумал Аллейн, он сейчас же принялся бы варить пунш. Вместо этого, упросив Рэйберна распорядиться выпивкой, Хилари стал накладывать на тарелки холодное мясо изумительных сортов.

Никто из слуг на пиршестве не присутствовал.

Зато в столовой появился мистер Смит. Выглядел он как всегда: скептическая ухмылка и пронзительный взгляд. С особым вниманием, как заметил Аллейн, мистер Смит наблюдал за приемным племянником. Что он на самом деле чувствовал, глядя на суетившегося Хилари? Ироническую нежность? Раздражение от чересчур светских манер? Или же скрытую тревогу? Последнее почти наверняка. Все свое внимание и заботу Хилари обрушил на Рэйберна и его смущенных подчиненных. Потупив головы, они жевали, уставившись на собственные носки. Мистер Смит поймал взгляд Аллейна и подмигнул.

По столовой плыли экзотические запахи. Рэйберн протиснулся к Аллейну.

— Ничего, если мы с ребятами отправимся восвояси? — спросил он. — Кругом моря разливанные, и мы не хотим застрять по дороге.

— Ну разумеется. Надеюсь, моя команда доберется без помех.

— Когда вы их ждете?

— Думаю, к утру прибудут. Они едут на машинах и по дороге заглянут на станцию.

— Если им мокроступов не хватит, — сказал Рэйберн, — можем одолжить. Похоже, они им понадобятся. — Он откашлялся и обратился к своим молодцам: — Давайте-ка, ребята, потихонечку.

Хилари начал многословно прощаться, и на мгновение даже показалось, что он сейчас разразится речью, но взгляд мистера Смита удержал его.

Аллейн проводил полицейских до дверей. Поблагодарил за работу, сказал, что остался очень доволен их совместной деятельностью, и предположил, что им, возможно, придется встретиться еще раз, хотя, понятное дело, они предпочли бы обойтись без повторного вызова. Польщенные полицейские смутились. Облачившись в непросохшее обмундирование, они гуськом направились к ожидавшим их фургонам. Рэйберн задержался.

— Значит, до скорого, — подытожил он. — Приятно было встретиться.

— Так уж и приятно?

— Ну…

— Я буду держать вас в курсе.

— Надеюсь, все получится, — вздохнул Рэйберн. — Однажды я подумывал перейти в детективы, но… не знаю… почему-то не выгорело. Но сегодня я был очень рад поразмяться. Понимаете меня?

— Кажется, понимаю.

— Послушайте, пока я не ушел, не скажете ли, что вы отыскали на той елке?

— Конечно, Джек. Просто раньше не было случая.

Аллейн сунул руку в нагрудный карман и вытащил, держа между большим и указательным пальцами, тонкую золотистую полоску. Рэйберн воззрился на находку.

— Мы видели ее из окна гардеробной, — напомнил Аллейн.

— Металлическая, — протянул Рэйберн, — но не мишура. Что бы это могло быть? Обрывок рождественского украшения, занесенный ветром и запутавшийся в хвое?

— В хвое-то он запутался, но не с наветренной стороны. Больше всего это похоже на клок ткани.

— На елке он немало провисел.

— Да, похоже. Что он вам напоминает?

— Черт побери! — изумился Рэйберн. — Да провалиться мне на этом месте. Ну конечно! Не проверить ли прямо сейчас?

— А не боитесь, что ваши ребята заждутся?

— Да ладно вам!

— Тогда идем.

В раздевальне все было, как прежде: запах грима, парик, напяленный на импровизированную болванку, меховой сапог, следы на ковре, картонная трубка с кочергой внутри и висевшее на плечиках у стены одеяние Друида из золотой парчи.