Черный Дождь - Джетти Вудрафф

Грейс была высокой и худой с волосами средней длины, завязанными в конский хвост. На ней были джинсы и футболка с пистолетом прямо между грудей.

— Где мой маленький ангел? — сказала очень веселая женщина. Такого я вообще не ожидала.

Пи ухватилась на мою рубашку двумя кулачками, одним спереди, другим сзади. Чего она ожидала? Она не проводила с ней достаточно времени, чтобы узнать ее. Грейс не дала ей особого выбора.

Она была моей мамой, не его. Ух, ты. Правда? Ее русый хвост метнулся вперед на плечо, когда она развернулась, чтобы вручить Пи книгу.

— Почитаешь эту? — спросила Пи, взяв книгу и повернувшись ко мне.

У меня глаза расширились от удивления, когда я посмотрела вниз на книгу. Я присела вместе с Пи на корточки и провела пальцами по старой книге. «Принцесса на горошине». Это было не новое издание старой книги, не та трехдолларовая книжка, которую мы купили в магазине у мисс Бартли, это была старая книга. Я перевернула обложку и прочитала 1930 год издания. У меня была такая же книга. Ну, когда-то была. Я оставила это в прошлом. Моя бабушка, тоже купила ее мне на день рождения. Мне было пять.

— Это «Принцесса на горошине», — тихо сказала я, почувствовав момент.

— Как я. Почитаешь ее сейчас? — спросила Пи, крутясь своим маленьким тельцем, чтобы усесться на мою согнутую коленку.

— Мы почитаем ее сегодня вечером перед сном. У меня была такая же книга, Пи, — тихо объяснила я. Я взяла ее на руки, когда поднялась. Я посмотрела на уходящего Райана и на все еще свирепое выражение на лице Блейка.

— Можно тебя на минуточку? — спросил Блейк, закрывая за ним дверь. Райан снова бросил на меня мрачный взгляд, прежде чем дверь закрылась. Пофиг. У нас договор.

— Давай, я возьму ее. Хочешь помочь бабуле отнести ее вещи наверх? — спросила она, забирая ее из моих рук.

— Ты остаешься здесь? — спросил Блейк.

О, Боже мой. Правда, что ли?

— Конечно, она останется здесь. У вас есть пустая комната наверху и одна внизу. Почему бы ей не остаться?

— Прекрасно, можешь занять одну за лестницей. Наверху сегодня вечером будет очень шумно. Макайла? — сказал он, словно задавая вопрос, и махнул ладонью в сторону двери своего кабинета. Шумно? О, Боже. Его глаза говорили мне, что его угроза была обещанием.

— Удачи, — Грейс улыбнулась, наслаждаясь обществом Пи. Да! Наконец-то, хоть кто-то видит ее.

— Ты серьезно? Ты позвонила моей матери?

— Вы задали один и тот же вопрос пять раз. Да, я позвонила вашей матери. Пи хотела увидеть ее. Что в этом плохого?

— Я не выношу своей матери. Не выношу, когда вмешиваются в мои дела. У тебя нет права вмешиваться в мою личную жизнь. Ты не можешь просто взять и позвонить моей матери.

— Пи пригласила ее.

— Если ты скажешь это еще раз —

— Ну, не понимаю, в чем проблема. У меня нет права пригласить вашу маму на день рождения ее внучки, но вы можете заставить меня раздвинуть ноги перед каким-то доктором? О, и об этом. Я так же хотела бы увидеть ваши анализы.

— Это не то же самое. Я плачу. Я плачу тебе зарплату. У тебя не должно быть права голоса ни в чем. И ты можешь увидеть их. Я здоров, как и ты.

— Да, я ведь - дееееевственница, — бойко ответила я, скрестив на груди руки и показывая ему, что никогда не переживала на этот счет. — Это самая тупая вещь, которую я когда-либо слышала. Только потому, что я работаю на вас, вы не можете указывать, что мне можно делать, а что нельзя.

— Я могу, когда это касается моей матери!

— Пойдемте. Давайте украшать. Можете ныть внизу. Может Ларри принесет вам сыр и скрипку.

— Ты невероятна. Ты просто ярая феминистка, — парировал Блейк за спиной.

— Чтооооо? — ощетинилась я, посмотрев через плечо, — Что это значит? — ярая феминистка? Я не была феминисткой. Мне просто не нравились мужчины и Блейк во главе списка. Хотя, должна сказать, он мне нравился гораздо больше, когда был рядом со своей матерью. Она была первым человеком, кого я видела, который ставил его на место. Мне нравилась Грейс. Действительно очень сильно нравилась Грейс.

Мы оторвались на полную катушку, украсив столы розовыми и фиолетовыми шарами и тарелками. Пи тоже нравилась Грейс. Я была счастлива. Очень счастлива. Я уже начала думать, что ее никто не любит, как я. А Грейс любила. Она души не чаяла в этой маленькой девочке, словно ничего больше не имело значения. Я точно знала, что она чувствовала, и мое настроение полностью изменилось. Я счастливо парила в облаках. Теперь, нам только бы затащить ее напряженного отца на борт.

Я наблюдала, как Блейк ходил вокруг, прижав один палец к уху, намереваясь работать. Если его телефон не был прижат к уху, его пальцы были прилеплены к экрану.

— Клянусь, я воспитывала его не таким, — уверила меня Грейс, отвлекая мой разочарованный взгляд от Блейка. Мой план, чтобы он наслаждался обществом Пи, таял с каждой минутой. Он не смеялся, когда она пыталась надуть шарик. Его глаза не сияли, когда ее ротик сформировал идеальное «О», и она завизжала. Ему плевать было, кокой счастливой ее сделал этот простой маленький торт. Блейк переживал о гольфе, и о том, что этот богатый ублюдок говорил Райану.

— Теперь ты понимаешь, почему я не могу находиться рядом с ним?

— Определенно, — сказала я, положив светло-фиолетовую вилку на место, — Но как вы можете держаться от нее на расстоянии, — я кивнула в сторону Пи, которая аккуратно раскладывала розовые салфетки на картонные тарелки. Одну за одной, она боролась с неуклюжими пальчиками, стараясь, чтобы они лежали идеально.

— Либо это, либо убить его. Он совершает глупейшие ошибки, а потом орет на меня за то, что я вмешиваюсь. Что матери делать?

— Вы могли бы пойти к нему и выкинуть его телефон в бассейн.

— Я летела бы следующим же рейсом обратно в Теннесси. А возможно, он бы меня утопил.

Я засмеялась, но знала, что она была права. Я покачала головой, посмотрев на Блейка, когда он ответил на очередной звонок.

— Вот, Пи. Держи вилки. А я пойду дам твоему папочке в живот.

Пи захихикала, ей понравилась идея, что я сделаю такое с ее папочкой. Я встала прямо перед ним со скрещенными на груди руками. Подняв брови, я постукивала ногой по полу.

— Ладно, мне пора идти. Спроси его об инвестициях в Вегасе. Он оттуда.