Никарагуа. Hora cero - Михаил Колесов

Утром последнего дня работы Конгресса Кольцов болтался в UCA, затем с Ренсо и остальными прибыл в университет. Последнее Пленарное заседание Конгресса прошло скомкано. Понравилось лишь выступление чилийца из MIR. Выступления Пако и Фернандо из Департамента UNAN были заурядны. Кольцов пообедал у Луиса. Затем они вернулись в университет, где в Департаменте состоялась встреча с кубинским историком Прьето. После этого Кольцов заехал домой. Застал дочь плачущей, Лида была «на взводе». Орлов, мерзавец, опять оставил её одну в доме (вопреки существовавшей договорённости, не оставлять женщин одних в доме)!

Вечером состоялось закрытие Конгресса в кинотеатре «Tetel». Краткая речь команданте Байардо Арсе о значении Конгресса для поддержки Никарагуа. Затем — поездка всех делегатов в Хилуа. Здесь, наконец, Кольцов получил возможность спокойно поговорить с Алехандро Серрано, который вручил ему свою только что изданную книгу (не подозревая о том, что его рукопись Кольцов рецензировал в прошлом году). Затем к ним подошёл команданте Виктор Тирадо Лопес, который говорил о военном положении. К разговору присоединились командантес Байардо Арсе и Ленин Серна (Комитет госбезопасности). Кольцова они явно принимали за мексиканца (из–за Серрано), поэтому вели разговор очень непринуждённо. Никого из советских дипломатов на этом приёме не было. Затем Кольцов накоротке поговорил с мексиканцем Гильберто Лопесом и познакомился с колумбийкой Кристиной. Однако он вынужден был уехать очень рано, — когда банкет только начинался, — с итальянцами и чилийцами (их ждали дома дети). Все пятеро поместились в машине Ренсо.

Следующий день Сергей отдыхал дома. Посмотрел в кинотеатре документальный фильм «Американское безумие» об извращённых нравах современной Америки. Вечером сделал «официальное приглашение» домочадцам на свой предстоящий день рождения, которое они приняли без энтузиазма. Ночь прошла беспокойно из–за сильного ливня и головной боли.

«Новости» продолжают сообщать о продолжении военных действий на территории Никарагуа и в Центральной Америке:

В Никарагуа отмечается 3‑я годовщина убийства Анастасио Сомосы–младшего (в Уругвае) и 26‑я годовщина убийства Анастасио Сомосы–старшего. Конгресс США утвердил дополнительные ассигнования на «сдерживание никарагуанской экспансии». Были предприняты три атаки «контрас» при поддержке гондурасской армии на границе с севера, отбиты с потерями. Под Матагальпой сбит двухмоторный американский самолёт, трое из экипажа (сомосовцев) взяты в плен, погибло трое, ещё двое, сброшенных на парашютах, преследуются. Самолёты Пасторы (из Коста — Рики) опять бомбили порт Коринто. На юге страны взорваны две вышки высоковольтной линии электропередачи между Коста — Рикой и Гондурасом. Диверсионная группа Пасторы взорвала 2 нефтехранилища, Атлантическое побережье осталось без горючего. На границе с Коста — Рикой сосредоточено 300 пасторовцев. За полтора месяца (с 15 августа) уничтожено 400 «контрас.

Отмечать сорокалетие Кольцова приступили предварительно ещё в воскресенье. Лида с утра втянулась в приготовительные хлопоты. Это она любила. Гости начали подтягиваться к столу к 6-ти часам вечера, хотя кое–кто из соседей предпочёл смыться из дома или рано ушёл в свои комнаты. Пошёл сильный ливень! Неожиданно приехал Виктор Петрович Чукавин с женой и дочкой. Поздравляя Сергея, хорошо говорил о нём. К этому времени подъехали итальянские друзья, Франциско — Серхио со всей своей семьёй, а также ребята из Департамента — Дональдо, Марио, Пако, Химена (со своим новым приятелем) и Карлос Борхе, который Сергею вручил автограф одного из генералов Сандино. Пели под аккордеон в сопровождении импровизированного оркестра из «ударных» и плясали. Наконец появились из «Планетария» Вартан с Колей Максаковым и Ювенцусом. За столом не было официальных лиц, (о чём явно позаботился Векслер). И предполагалось, что коллеги–соотечественники сорвут праздник тихим бойкотом. Но не получилось! Никарагуанцы и «интернационалисты» своим энтузиазмом и искренностью сорвали этот замысел. Непредвиденно, всё получилось хорошо. И явно произвело впечатление на Чукавина. К полному удовольствию Лиды и к плохо скрываемому неудовольствию супругов Орловых.

Следующий день был тяжёлым днём похмелья, который Сергей в университете пережил с трудом. Обедал с Ренсо и Пако в ресторане «Ciudad de plasticos». После пива стало легче. После работы Сергей застал дома прилетевшего из отпуска Чеслава (его самолёт задержался в Шенноне). Вид и настроение приятеля ему не понравились. Поговорить им не удалось, потому что неожиданно нагрянул Векслер, явно взбешённый и встревоженный вчерашним визитом Чукавина.

Сам день рождения начался для Кольцова во вторник с унылого утра. Обедать уехал к Ренсо, с которым они, после этого, навестили Луиса в его новом доме. Дом приятный снаружи, но внутри слишком большой и неуютный. Как здесь принято, дом был приобретён со всей мебелью и даже библиотекой, которая оказалась вполне приличной (по американским меркам). Сергей с завистью увидел полное издание романов Агаты Кристи. Об его дне рождении Луис, конечно, забыл! Опять завёл разговор о безденежье и о невозможности вернуть долг. Странно? Раздосадованный Сергей вернулся домой, где соседи до сих пор приходили в себя после прошедшего грандиозного чествования.

Вечером приехала Марго и забрала Кольцовых к себе. Так что собственно день рождения был отмечен Сергеем среди женщин и детей. В 10‑ть часов забрали на дороге Луиса и Ренсо, и зашли с ними в кубинский ресторан «Tropicana». Здесь играл оркестр и пели два солиста. Все потанцевали. В час ночи началось «Chow»: две танцовщицы, два певца (мужчина и женщина), женщина–фокусник, один шут и, конечно, конферансье. В общем, программа была неплохая (без стриптиза), но явно с контрреволюционными намёками. С оплатой возникла заминка, но, в конце концов, деньги нашлись! Вернулись в дом итальянцев поздно. Допили коньяк, разобрали спящих детей и разъехались после 4‑х часов!

Кольцов поспал чуть больше часа и отправился в университет. Оттуда он поехал в ГКЭС на открытое партсобрание. Векслер открыто провоцировал людей против него, но все отмалчивались. Вартан выступал последним, и, как всегда, ничего не сказал.

По возвращению домой Сергея ждал неприятный сюрприз: у дочки — 38.8, рвота. Вызвали посольского врача. Ночь прошла беспокойно.

На следующий день температура и рвота у Жени продолжались. Уехав днём с работы, Сергей отвёл её в военный никарагуанский госпиталь. Но там ничем помочь не могли. Вечером приезжал врач посольства, но заметных улучшений так и не появилось. Заехали предложить свою помощь Луис и Ренсо.

Утром Сергей вновь был с дочерью в военном госпитале, сдали анализы. После этого уехал на работу в UNI, где провёл занятия со студентами. За ним заехал Вартан и отвёз домой. Дочь чувствовала себя лучше. Вновь приезжал врач — анализы показали гепатит. Ночь прошла спокойно.

На следующий день девочка выглядела уже неплохо, но температура ещё держалась. Вечером заехали Ренсо с Марго узнать о её состоянии. Ночью шёл сильный дождь.

В воскресенье. Сергей с Лидой сводили дочку в «лагуну Tiscapa», застывший кратер вулкана, который находится в черте города. Они спустились вниз и обошли лагуну, где находились развалины старого амфитеатра. Здесь выпили пива, девочке купили мороженое. Все устали, но дочери было интересно. Для неё не так часто выпадали такие прогулки. Днём заехал Ренсо, забрал их к себе, на празднование дня рождения трёхлетнего сына Дани. Они приехали поздно, когда Pinata (бумажная набитая подарками кукла, которая подвешивалась на дерево) была уже разбита. Подаренную ему накануне Кольцовыми машину мальчик уже сломал.

На следующий день Кольцов вместе с Луисом заехал в типографию и сдал текст 2‑й части «Хрестоматии» по философии. Сданный ранее учебник пока не напечатан. В ГКЭС Сергей получил 3 письма от сына и поздравления от брата (лучше поздно, чем никогда). Вечером дочь опять плакала («мама всегда занята»). Чем была занята жена днём, кроме болтовни с подругами, Сергей не мог понять. Но дочерью она не занималась.

Луис пригласил Кольцова на лекцию мексиканца Лопеса по «эпистемологии» (методологии) в историческом ракурсе: «Теодор Адорно — наиболее интересный марксист». Кольцов долго не смог выдержать банальной чуши и покинул аудиторию.

Между тем в Манагуа поднялись цены на бензин, пиво и воду. В стране идут бои и переговоры.

Ракетой с неопознанного военного катера подожжено бензохранилище в порту Коринто (сгорело свыше 2 млн. галлонов нефти). Позже был взорван нефтепровод в порту Сандино. Пойманы 2 парашютиста из подбитого ранее самолёта. Идут бои на юге (Рио Сан — Хуан), 2 тысячи «контрас» пытались захватить порт Кабесас (Атлантическое побережье). Генри Киссинджер прибыл в Манагуа, в честь этого была проведена демонстрация протеста. Рейган заявил, что США окажет экономическую помощь Никарагуа лишь только тогда, когда она порвёт отношения с Советским Союзом и Кубой. Даниэль Ортега, который выступил на Генеральной ассамблее ООН весьма умеренно, заявил, что Никарагуа оставляет за собой право громить врага на его территории. Томас Борхе, находясь в Португалии, заявил: «мы попросим советских братьев не вмешиваться». Ю. В. Андропов заявил, что мир стоит накануне мировой войны.