Сливово-лиловый - Клер Скотт

мобильный телефон, мельком смотрит на него и бросает обратно.

— Марек, — говорим мы с Робертом в один голос и оба смеемся. Он обнимает меня за плечи, а я прислоняюсь к нему.

— У него получается совсем неплохо, — говорит Роберт, и я киваю.

— Да, у него есть необходимая харизма.

— Ты знаешь, что я думаю?

— Нет, что же?

— Фрэнк — свитч. (Примеч.: Свитч (от англ. Switch) — это тот, кому нравится и подчиняться, и подчинять).

— Как ты это определил, Роберт? — спрашиваю я и поворачиваю голову, чтобы смотреть ему в глаза.

— Когда ты заговорила с ним в баре… — Роберт наклоняется, приближая губы к моему уху, и тихонько продолжает, — ты, маленькая шлюшка… выставила напоказ уверенную в себе женщину. И очень даже успешно. Ты по отношению к нему была скорее доминой, чем сабой. И он повелся.

— Да, это верно. Он повелся на это. Но, может быть, он просто отчаялся и подумал: я возьму то, что могу получить. Понимаешь?

Роберт качает головой.

— Нет. Он действительно завелся. Ты нет. Тебе было скучно, и ты хотела вернуться ко мне.

Я улыбаюсь ему и говорю:

— Ты когда-нибудь пробовал другую сторону?

— Нет. Меня это совсем не возбуждает. А ты?

— Тоже нет. И это не возбуждает меня так же, как и тебя.

Сара замечает нас и немного смущается. Фрэнк накрывает ее руку ладонью, твердо и успокаивающе. Она, видимо, объясняет ему, что знает нас, и он оборачивается, чтобы увидеть, кого она имеет в виду. Затем на его лице появляется улыбка, он встает и делает жест рукой следовать за ним. И она это делает. Автоматически.

— Вы знакомы? — спрашивает Фрэнк, когда подходит к нашему столику.

— Привет, Сара, — говорит Роберт, — присаживайтесь, если хотите.

— Привет, как дела? — интересуюсь я и улыбаюсь ей.

Она качает головой. Не здесь, не сейчас.

— Садись, — говорит Фрэнк и снова отодвигает для нее стул.

— Подожди, — говорит Роберт и улыбается Саре, — Аллегра, Сара, не могли бы вы быть так милы и принести нам с Фрэнком чего-нибудь выпить?

— Конечно, — говорю я, вставая. — Что ты хочешь пить?

Я знаю, что он хочет побеседовать с Фрэнком с глазу на глаз и дать мне возможность поговорить с Сарой, спросить ее, какова ситуация с Мареком.

— Я возьму воду. Фрэнк?

Фрэнк немного растерянно смотрит на Роберта. Он понятия не имеет, что здесь происходит, но, вероятно, догадывается, что Роберт хочет ему что-то сказать.

— Пиво было бы здорово, спасибо.

Я осторожно и нежно кладу ладонь на спину Сары и подталкиваю ее в направлении бара.

— Все в порядке? — спрашиваю я, когда мы выходим за пределы слышимости.

— Нет. Ничего не в порядке.

— Ты рассказала ему о нашей беседе, верно?

— Да. Он так разозлился. Он… он отослал меня прочь. Мне не разрешено видеть его и звонить ему в течение недели. Потому что я злоупотребила его доверием. Мне запрещено говорить с тобой. Он запретил мне.

— И все же ты говоришь со мной. Очень хорошо, Сара. — Я продолжаю ободряюще улыбаться, прежде чем продолжить: — Он все равно продолжает контролировать тебя. Но ты не поддалась этому. Это был звонок от Марека, на твой мобильный, верно?

Наконец бармен обращает на нас внимание, и мы делаем заказ. Я ищу деньги в сумочке, чтобы заплатить за воду и пиво.

— Да, это был он.

— Очень хорошее решение не отвечать на звонки. Как ты познакомилась с Фрэнком?

— Я же вышла на новую работу в понедельник. Мы с Фрэнком делим один кабинет.

— Это хорошо.

Я улыбаюсь. Иногда жизнь делает совершенно неожиданные и эффектные пируэты.

— Я не знаю. Он уговорил меня встретиться с ним здесь. Мне кажется это неправильным, как будто я изменяю Мареку.

— И все же ты здесь.

— Да. Я даже не знаю почему.

Сара смотрит в пол, как будто там можно увидеть что-то интересное.

— Потому что в глубине души ты знаешь, что должна покинуть Марека. Я знаю, что он делает с тобой, я сама это пережила. Я вижу, что ты несчастна. Стиль Марека тебе не подходит. Так же, как и мне. Я узнаю себя в тебе. Сколько тебе лет, Сара?

Мне приходит в голову, что в прошлый раз я не спрашивала ее, сколько ей лет.

— Мне двадцать.

— И как долго у тебя с Мареком?

— Восемь месяцев.

— Мне потребовалось три года, чтобы понять, что это не то, чего я хочу. Теперь, когда ты это осознаешь, продолжать оставаться с ним действительно абсолютно неправильно. Поверь мне, пожалуйста.

Сара медленно кивает. Я беру воду и бутылку пива со стойки и улыбаюсь.

— Уходи от Марека и попытай удачу с Фрэнком.

— Фрэнк, он?..

— Да. Именно. И у него есть неоспоримое преимущество: он именно тот, кто тебе нужен.

— Почему?

— Потому что он, как и ты, только начинает открывать для себя этот мир. У него нет опыта. Ты можешь его лепить, как хочешь. Роберт дал ему кое-какие базовые знания, остальное зависит от тебя. Если он тебе нравится.

Я подмигиваю ей, и она смотрит на меня с удивлением.

— Я нахожу его… очень милым и привлекательным, но я же не могу…

— О, да. Ты можешь, Сара.

Я собираюсь вернуться к столу, но Сара придерживает меня.

— Роберт хороший господин?

— Я считаю, что да. Намного лучше, чем Марек был для меня. Роберт и я совместимы. Марек и я — нет. Мы хотели слишком разного. Роберт удовлетворяет мои потребности намного лучше, чем Марек.

— Но он… обращается с тобой так бережно.

— Да. Есть на свете и очень нежные и чувственные садисты, Сара. Фрэнк имеет большой потенциал в этом отношении, я уверена. Не каждый доминирующий или садистски предрасположенный мужчина обращается с сабой круглосуточно, как с последним дерьмом. Марек во многих отношениях — хардкор-дом. А хардкор нужно любить. (Примеч. Хардкор (англ. Hardcore) — «жёсткий», «радикальный»; сленговое определение в лексиконе Темы). Если это не твое, то ты не будешь счастлива, как бы ни старалась.

Я чувствую на себе взгляд Роберта и улыбаюсь.

— Мы должны вернуться. Они ждут нас.

* * *

— Большое спасибо, — благодарит Роберт, когда я ставлю перед ним стакан воды. Он нежно тянет меня на стул рядом с собой и берет за руку. Сара смотрит, колеблясь между неверием и тоской. Я понимаю, что Фрэнк теперь смотрит на Сару совершенно под другим углом. Роберт, вероятно, рассказал ему все необходимое, и он готов помочь Саре.

В сумке у Сары снова звонит телефон, и она вздрагивает. Она достает мобильный, и Роберт приподнимает бровь.