Спешащие во тьму. Урд и другие безлюдья - Адам Нэвилл

ее кожу усыпали большие розовато-оранжевые пятна псориаза. Изначально Клео подозревала, что это признак редкого заболевания, при котором присущая земноводным среда обитания приносила больному облегчение. Но сейчас она видит перед собой далеко не целебный пруд. Судя по стенам, отделанным под камень, и правдоподобным инкрустациям – ракушкам, моллюскам и нескольким видам крабов-отшельников, – гостиная Кудов превращена в скалистую заводь.

Проходит как минимум пять минут, прежде чем Клео впервые замечает хозяина дома – если его состояние оправдывает это название. Мистера Куду ей не удается как следует разглядеть; по большей части он остается под водой, лежа лицом вниз. Лишь когда его блестящее тело попадает под лучи трех встроенных в камни светильников, она может более полно оценить степень его увечности.

Кожа у него в том же состоянии, что и у жены, хотя грудная клетка, руки, плечи, голова и шея как у обычного взрослого человека, разве что старого и сгорбленного. Однако Клео приходит к убеждению, что у мистера Куды нет ног. Либо есть лишь одна. Нечто, тянущееся из его бугрящегося живота, подобно щупальцу обвивается вокруг пучка морской травы. Держась за длинную, извивающуюся водоросль, он крутит своим крупным телом под водой, при этом голова у него остается скрытой под поверхностью. Клео ни разу не видела, чтобы он поднимал ее и делал вдох.

Мистер Куда начинает проворно скользить в воде. Рябь от его бесшумного кругового движения расходится в разные стороны, посылая волны на камень, на котором сидит его жена. У подножия выступа он останавливается и, словно ребенок, медленно поднимает лицо к самой поверхности. Его покрытая чешуей жена осторожно соскальзывает со своего каменного насеста и опускается рядом с ним. Оказавшись лицом к лицу, они начинают заниматься чем-то, похожим на поцелуй.

Что беспокоит Клео в этом интимном занятии, так это промежуток между лицами и то, как миссис Куда закатывает глаза, белеющие на испещренном морщинами лице. Остатки ее иссохших грудей колышутся, наводя на мысль о работе насоса или учащенном дыхании.

Когда мистер Куда наконец прерывает этот жуткий контакт, Клео видит, как тонкий темный предмет, напоминающий длинный язык, резко возвращается в широко раскрытый рот его жены.

Очевидно, мистер Куда танцевал там, в зеленых водорослях, чтобы обольстить партнершу. Это отвратительное кружение на мелководье является своего рода брачным ритуалом, который Клео неоднократно наблюдала у морских коньков в местных бухтах.

Впервые увидев эту пару и других, еще более уродливых обитателей деревни, она понимает, что звук генератора и вентилятора Кудов, застряв в голове, будет преследовать ее и дома. Закрывая перед сном глаза, она уверена, что белый потолок ее спальни идет рябью, как свод пещеры, затопленной во время морского прилива. А еще она не может забыть другие неприятные образы, напоминающие некачественные слайды, вставленные в проектор, – увиденные ею животы мистера Куда и других пенсионеров этого района. После того, как мужья разрывают поцелуи со своими женами, они исчезают из поля зрения, скользя по затопленным водой полам своих гостиных, а их слегка раздутые животы шевелятся, словно внутри извиваются множество змей.

На этом теплом мелководье деревенских логовищ Клео наблюдала за многими, кто был немощен на суше, но сумел чудесным образом преобразиться или получить вторую жизнь в воде. Эти пожилые люди теперь резвятся и скользят среди покачивающихся водорослей, которыми засеяли залитые водой полы своих гостиных.

Если Клео поделится этим с кем-нибудь, рассказ сочтут бредом сумасшедшего. Ее обвинят в том, что у нее галлюцинации, и хотя она очень часто бывает подвержена видениям, то же самое говорили и про ее мать, бабушку и прабабушку. Но Клео уверена, что бремя таких знаний скоро принесет самый неприятный плод в воды этого проклятого залива.

* * *

В ту ночь Клео снятся маленькие островки с лицами, сформированными из черных теней, отбрасываемых гигантским поднимающимся солнцем, слепящим и придающим морской воде цвет полированной стали.

Она стояла на краю незнакомого обрыва и окидывала взглядом панораму из новых красных скал. Вдоль береговой линии виднелись огромные свежие выбоины, обнажившие алую породу. Массивные груды ржаво-красного щебня обрушились в сверкающую воду, будто сильный шторм вызвал столетнюю эрозию за считаные дни.

Судя по далеким холмам, она находилась где-то рядом с Гудрингтоном. Но если это так, то береговая линия Южного Девона подверглась стремительному преобразованию.

Покачивающиеся в море у нее под ногами фигуры пытались привлечь ее внимание. Крупные, черные, бесформенные, но при этом скользкие и блестящие, они кружились и плескались, ныряли и всплывали, издавали лающие звуки, которые, если вслушиваться, напоминали человеческие голоса. Издали их лица напоминали собачьи морды с усами и приплюснутыми ушами. Глаза и зубы были человеческими.

* * *

Клео просыпается у себя в гостиной и сразу видит поднимающуюся с кресла Иоланду. Сиделка осторожно приближается, улыбаясь, ее красивые глаза широко раскрыты и блестят от возбуждения, которое, как предполагает Клео, никак не связано с пробуждением пациентки.

Иоланда, наверное, вошла, пока Клео спала. Был уже десятый час. Первую половину ночи она постоянно металась, просыпаясь, а затем пыталась бодрствовать, поскольку антипсихотики не могли подавить ее сновидения. Целую неделю после визита к Кудам Клео нездоровилось.

В дальнем конце комнаты мерцает экран медиацентра, звук приглушен. Сиделка смотрела новости и листала дневник, с помощью которого Клео отслеживает каждый день и куда записывает внезапно нахлынувшие воспоминания и результаты применения лекарств. Возможно, Иоланда развлекалась чтением ее мемуаров. Клео не думает, что в дневнике есть что-то забавное, но не может вспомнить многое из того, что в него записывала. Прописанные лекарства не сохранят ей рассудок, но они замедляют его деградацию и успешно ослабляют манию – если, конечно, Иоланда посещает ее три раза в день и проверяет, принимает ли их Клео.

Она тянется к стакану и пьет через соломинку. Томная ночная жара нагрела воду. Клео замечает, как дрожат у нее руки, и спешно проглатывает три таблетки, которые Иоланда уже положила на приставной столик.

Сиделка пытается заслонить собой экран.

– Новости не очень хорошие. Позвольте мне их выключить.

– А разве они когда-нибудь были другими? И все же дай я посмотрю. Что я пропустила?

Мир. Она точно не скучала по нему, пока спала. Ее сужающееся сознание зачастую утомляют слабые попытки понять, как люди допустили, что все стало так плохо. А в последние несколько дней, казалось бы, бесконечная война между Турцией, Ираком и Сирией из-за контроля над верховьями Евфрата и Тигра перешла на новый уровень. У индийцев по-прежнему есть их дожди, в отличие от пакистанцев. Они тоже будут снова