Чужая невеста. Я тебя украл - Айрин Лакс

Глупо все это, совсем не по-мужски кляузничать! Но разве будет лучше, если я понадеюсь исключительно на честность Заремы?

Она уже показала себя весьма хитрой и коварной, даже в мелочах. Кто знает, что она еще может сделать?

Поэтому хоть немного неприятно выступать в роли доносчика, но лучше пусть приструнят свою падчерицу.

- Алия, на пару слов. С глазу на глаз.

Алия немного удивленно смотрит на меня, но выходит из комнаты без раздумий.

- В чем дело? Выглядишь настолько серьезным.

- Воспитание чужих детей не мое дело, лезть в это я не собирался. Но поскольку поведение Заремы негативно затронуло меня и унизило мою супруг, считаю нужным сказать, как есть.

Алия ахает, прижав ладонь к сердцу.

- Что стряслось? Я отсутствовала не так долго… Неужели случилось что-то нехорошее?

- Зарема намеренно унизила мою жену, оставив ее без одежды. Еще ей не помешало бы добавить скромности, - немного помолчав, говорю прямо. - Она строит мне глазки. Мне плевать на все ее знаки внимания, но такое поведение бросает тень на всю семью.

Алия краснеет и бледнеет, словно я отчитываю ее саму. Знаю, что Зарема ей не родная, но сейчас жена друга переживает искренне, как за свою.

- Хорошо, что сказал. Мне так неловко за нее. Я и подумать не могла, что она на такое пойдет. Я подозревала что-то… Зарема довольно часто интересовалась в последнее время, когда ты приедешь в гости. Ей очень запомнились твои слова. Ты как-то вскользь сказал, что из нее выйдет отличная невеста…

- Честно? Даже не припомню такого! - качаю головой.

- Вы, мужчины, а девушке иногда и одного слова хватает, чтобы размечтаться. Я… поговорю с ней. Обязательно. Если прознает Алдан, ей очень не поздоровится. Но и не говорить ему тоже будет неправильно.

- Мне жаль, что я принес смуту в вашу семью.

- Не извиняйся, ты наш дорогой гость. Мне так неловко, что Лее досталось от Заремы! Я могу вам чем-нибудь помочь и загладить вину?

- Ничего не надо, Алия. Вы с Алданом мне очень помогли. Единственное, чем ты мне можешь помочь, это дать телефон, чтобы я мог позвонить. На этом все.

Телефон оказывается в моих руках. Я по памяти набираю номер, еще не знаю, работает ли Аби на прежнем месте. Еще какой-то месяц назад я и не думал о том, чтобы вернуться! Да что там месяц… Три дня назад я не знал, что моя жизнь совершит такой кульбит.

Но теперь, поразмыслив обо всем, понимаю, что продолжая изображать из себя одичавшего отшельника, ничего не добьюсь. Мне же внезапно захотелось поквитаться с Умаром и увидеть искреннюю, лишенную затаенного страха, улыбку Леи. Мудак совершенно застращал Лею. Настолько, что даже после нашего секса, первое, о чем она подумала, был страх, что она забеременеет и отдаст малыша своему дяде.

Так не годится!

Пока этот урод жив, Лея будет бояться собственной тени! Надо от него избавиться, и мои скудные возможности пастуха здесь совершенно не помогут. Пора вернуться, взять причитающееся, использоваться связи и финансы семьи…

Всего на миг мелькает мысль: эй, а что ты собираешься делать с родственниками? Они могли меня тысячу раз похоронить!

Упрямо отметаю эти мысли в сторону. Придется смириться, что я до сих пор жив. Мне кажется, она - моя Лея, того стоит.

Стоит всех рисков, вместе взятых!

К тому же я планирую побаловать девочку и себя заодно. Она такая тонкая, красивая, неглупая. Я хочу видеть, как она расцветает и стать той причиной, по которой ей захочется выглядеть привлекательно. В ней есть огонь. Я хочу его весь… Целиком.

Никаких полумер.

* * *

Остаток дня проходит довольно сносно. После отдыха Лея спускается, слышу, как она говорит с Алией. Я придерживаю в секрете готовящийся сюрприз для Леи. Но сам сгораю от нетерпения и постоянно смотрю в сторону входной двери. Если бы Алдан был здесь, я бы наскоро простился с приятелем и уехал. Но будет невежливо его не дождаться, придется задержаться до завтрашнего дня.

За ужином чувствуется некоторая неловкость. Зарема прислуживает за столом с опухшими, покрасневшими глазами, не смотрит в мою сторону, даже взгляда не отрывает от пола. Ходит, повесив голову. Дени тоже сидит очень зажато, смотрит только в тарелку или на братьев и сестер. Разговор поддерживает только Алия.

С трудом дожидаюсь конца ужина и степенным шагом покидаю столовую. Мне хочется бежать вверх, перескакивая через ступеньку. Как пацану какому-то…

- Лея, - зову ее за собой.

Едва скрываемся от посторонних глаз, как я крепче обнимаю ее стна ладонями, прижав к себе.

- Не терпится оказаться с тобой в постели.

- Аслан!

- Что?

Лея чуть-чуть краснеет, но охотно отвечает на мой поцелуй. Он меня утягивает на дно порока и возвышает одновременно. Я столько всего с ней хочу сделать - ничего приличного, и столько всего готов сделать ради нее - прежде не было у меня таких возвышенных мыслей.

Мои губы продавливают ее губы, язык глубоко и ритмично вонзается в ее податливый ротик.

Мы захлебываемся.

Не дойдя до спальни совсем немного. Но я готов задрать на ней чертовы юбки, все до одной.

- Аслан... - простанывает в мой рот, задрожав.

Правая ладонь накрывает девичью грудь. Слабый стон сменяется протяжным…

Моя девочка - чистая, как горная река, но очень горячая…

- Пошли. Я тебя хочу!

Расстояние до спальни преодолеваем за два жалких шага. Лея этого не видит, но я замечаю внизу лестницы длинную тень Дени. Кажется, парень направлялся просто по коридору и чуть задержался, осторожно поглядывая в нашу сторону. Я, должно быть, жуткий ревнивец и собственник, но нарочно хватаю за попку свою жену и, втолкнув ее в комнату, захлопываю дверь.

Толкнув Лею к кровати, мгновенно забираюсь сверху и снова ее целую, пока скулы не сводит. Потом меняю нас местами, Лея, вскрикнув, оказывается сверху, сидящей на мне.

Я снова ее целую, не давая опомниться, глажу по спине, давая привыкнуть к себе. Ей нужно давать немного больше пространства и понимания, что от нее зависит многое, почти все, в буквальном смысле.

Задрав длинный подол платья, осторожно пробираюсь к ее трусам.

Влажные…

- Хочешь меня?

Глава 20

Лея

Откровенно заданный вопрос заставляет меня смутиться. Сердце простукивает нервно и неровно. Я замираю, а пальцы Аслана продолжают меня ласкать. Он задевает настолько чувствительные точки, что от каждого напористого, но