Вторая Пуническая война - Михаил Борисович Елисеев

постановили обновить городские укрепления и разрушить мосты на пути следования карфагенской армии к столице. Битву хотели дать у ворот столицы, о чем и было заявлено народу: «Будем сражаться за Город и родные очаги, коль скоро Италию отстоять не смогли» (Liv. XXII, 8). Но Ганнибал, как известно, в этот раз на Рим не пошел.

Карфагеняне двигались к Адриатическому побережью через Умбрию и земли пиценов. Попытка захватить с налета город Сполетий успехом не увенчалась и привела к неоправданным потерям, поэтому город обошли стороной и продолжили движение. Этот переход длился десять дней. По словам Полибия, Ганнибал «исходил страну в разных направлениях и беспрепятственно разорял ее по мере приближения к Адриатике» (III, 86). Добычу захватили огромную, Пиценская область была разорена полностью. Полибий пишет о том, что Ганнибал приказал убивать каждого встреченного мужчину по причине ненависти к римлянам, но насколько такое свидетельство заслуживает доверия, сказать трудно. Расположившись лагерем на берегу Адриатики, карфагеняне отдыхали несколько дней, набираясь сил для новых походов и битв. Горы, вышедшие из берегов реки и ядовитые болота остались позади.

В этой связи заслуживает внимания свидетельство Полибия о том, как карфагенский полководец восстанавливал боеспособность своей армии и провел в ней некоторые реформы. Сам бывший военный, историк не мог не оценить их по достоинству: «Расположившись в это время лагерем у Адриатики, в стране, изобилующей всякого рода произведениями, Ганнибал прилагал большие старания к тому, чтобы дать отдохнуть и оправиться как людям, так равно и лошадям. Дело в том, что войско его провело зиму в Галатии под открытым небом, на холоде и в грязи; вследствие этого и тех лишений, с какими сопряжен был дальнейший переход через болота, почти все лошади его, а также и люди переболели так называемой голодной коростой и подобными болезнями. Поэтому, завладев страной благодатной, Ганнибал постарался подкрепить силы лошадей, восстановить тело и душу своих воинов; потом заменил вооружение ливиян отборным римским оружием, так как в его руках было огромное количество римских доспехов. (Polyb. III, 87). О том, как Ганнибал вооружил ливийские контингенты трофейным оружием легионеров, я рассказал в разделе о карфагенской армии.

Консул Гней Сервилий Гемин, узнав о том, что вражеская армия наслаждается отдыхом на берегу моря, оставил часть войск в Аримине для охраны области от набегов галлов, а сам с легионами прибыл в Рим, мотивируя свой поступок необходимостью защитить столицу. Но Ганнибал опять на Рим не пошел, а стал разорять земли италийских союзников римлян – пелигнов, марсов, марруцинов. Карфагенская армия продвинулась на юго-восток Италии и стала грабить северные земли Апулии.

В это же время в Карфаген прибыли посланцы Ганнибала и доложили о победах над римлянами: «Полученные вести сильно обрадовали карфагенян, которые старались придумать и сделать все возможное для того, чтобы каким бы то ни было способом подкрепить свои войска в Италии и Иберии» (Polyb. III, 87). Данная информация полностью опровергает утверждение о том, что Ганнибал был героем-одиночкой, на свой страх и риск боровшимся с Римом. Карфагенское правительство помогало своему полководцу по мере возможностей, другое дело, что ресурсов для этого не всегда хватало. Война одновременно шла на трех фронтах – в Италии, в Испании и на Сицилии. Каждый из перечисленных театров военных действий имел огромное стратегическое значение, и поражение на одном из них резко осложняло ситуацию на других участках противостояния. Нельзя было ослаблять карфагенские войска в Испании ради усиления армии Ганнибала в Италии и наоборот.

Вторая Пуническая война выходила на новый виток.

II. Марк Клавдий Марцелл. Завоеватель Сиракуз

1. Первый триумф

О том, в каком году родился герой Второй Пунической войны и пятикратный консул Рима, можно говорить только приблизительно. Плутарх, автор биографии Марцелла, ничего вразумительного по этому поводу не сообщает, хотя из текста следует, что к моменту вторжения Ганнибала в Италию Марк Клавдий был уже в преклонных годах. Полководец принадлежал к поколению, которое в буквальном смысле слова большую часть своей жизни провело в боях и походах. «В молодости они воевали с карфагенянами из-за Сицилии, зрелыми мужами – с галлами, защищая самое Италию, а уже в старости снова бились с карфагенянами и Ганнибалом, ибо старость не означала для них, как для простых граждан, отдыха от военной службы, но в силу их благородства, опыта и отваги римляне неизменно поручали им верховное командование и другие высокие должности в войске» – так характеризует Плутарх этих людей (Plut. Marcell. 1).

О молодости Марцелла практически ничего неизвестно, за исключением того, что он отличился во время сражений с карфагенянами в Сицилии. Особой славы Марк Клавдий удостоился после того, как во время сражения с пунийцами спас своего родственника. Им оказался Тит Отацилий Красс, будущий командующий римским флотом в провинции Сицилия во время Второй Пунической войны. В рукопашной схватке Марцелл прикрыл Отацилия щитом и бился до тех пор, пока не прикончил всех врагов. В этом нет ничего невероятного, поскольку Плутарх специально обращает внимание читателей на то, что Марк Клавдий был непревзойденным бойцом: «Марцелл был искушен во всех видах боя, но в поединках превосходил самого себя; не было случая, чтобы он не принял вызова, ни чтобы вызвавший его вышел из схватки живым» (Marcell. 2). Писатель конкретно говорит о том, что поединков было несколько, и римлянин из всех единоборств вышел победителем. За доблесть и воинское умение Марцелл не раз был отмечен командованием, получал венки и награды, потом и кровью зарабатывая авторитет среди сограждан.

Плутарх не пишет о том, в каком году народ избрал Марцелла курульным эдилом[38], а жрецы авгуром[39], он лишь отмечает, что произошло это, «когда имя его стало широко известно» (Marcell. 2). И вновь никаких подробностей о жизни своего героя писатель не сообщает, за исключением одного отвратительного скандала, в котором новоиспеченный эдил оказался замешан. Впрочем, здесь дело касалось не самого Марцелла, а его сына. Как следует из рассказа Плутарха, коллега Марка Клавдия по должности, некий Капитолин, человек порочный и распутный, стал приставать с различными непристойными предложениями к сыну Марцелла. Трудно сказать, почему бравый вояка лично не пресек поползновения наглеца, а был вынужден затеять против Капитолина судебное разбирательство. По свидетельству Плутарха, поступил он так «вопреки своему желанию», из чего следует, что Марку Клавдию просто не дали расправиться с нехорошим человеком. С Марцеллом шутки были плохи, и все об этом знали. Процесс он выиграл, а Капитолин был присужден к денежному штрафу. После этого Плутарх вновь не сообщает подробностей из биографии своего героя и начинает о нем рассказывать лишь в контексте войны с галлами.

* *