Никогда не было, но вот опять. Попал 4 - Константин Богачёв

Но те продолжали сидеть и Поцци о чём-то говорил по итальянски. У слушавшего его Сальвини то ли от удивления, то ли от чего ещё вытянулось лицо, и он попытался возразить напарнику, но тот довольно резко оборвал его. Тогда Сальвини, обратив ко мне покрасневшее лицо, несколько смущённо произнёс:

— Синьор Поцци подозревает что в вас вселился бес и хотел бы убедиться, что это не так.

От столь неожиданного наезда я шлёпнулся обратно на стул, и меня пробило на смех. Я старался сдерживаться, но у меня это не всегда получалось. Сдавленно пару раз, хихикнув, я спросил Сальвини:

— Он это серьёзно?

Тот пожал плечами и отвёл глаза в сторону.

— Любезный господин Поцци, православные священники уже осеняли меня крестом и окропляли святой водой. Бес во мне не проявился. Неужели у католиков есть более проверенные методы обнаружения вселившегося беса? — спросил я с самым серьёзным видом.

Поцци дождавшись перевода, стал что-то говорить. Выслушав его Сальвини перевёл:

— Синьор Поцци предлагает вам пройти испытание жезлом святого Беренгарта.

Вон оно что. Где-то я уже читал про подобный жезл, которым инквизиторы на раз выявляли беса спрятавшегося в теле еретика.

— Неужели вы привезли знаменитый жезл святого Беренгарта, — восхищённо воскликнул я. — Дайте хоть одним глазком взглянуть на эту реликвию.

Поцци с еле заметной усмешкой покопался в саквояже и вытащил оттуда выполненный из серебра жезл с рукоятью в виде креста. Я резко приподнялся и с возгласом «Позвольте!» выхватил раритет прямо из рук растерявшегося от такой наглости итальянца. Когда тот, опомнившись, попытался вскочить, и видимо вернуть игрушку обратно, я крикнул:

— Сидеть! — и, показав ему свою трость, добавил: — Это у меня уже наш жезл «святого Хрена». Он тоже хорошо успокаивает всяких бесов.

Усадив таким образом, возмущённого иностранца на место, я стал рассматривать пресловутый жезл святого Беренгарта. Поняв его устройство, обратился к удивлённым Гурьеву и Евтюхову:

— Смотрите господа, как действует эта штука.

Упер конец жезла в торец стола и надавил. Из жезла выскочила игла воткнулась в дерево. Стоило только перестать давить как пружина втянула иглу обратно в жезл.

— Тыкаете этой штукой подозреваемого, его колет иголкой и бедняга от неожиданности вскрикивает. А поскольку жезл серебряный, то инквизитор объявляет, что бес, который сидит в еретике, боится серебра и проявляет себя криком, а если иголочку смазать перед этим ядом, то можно от кого-нибудь избавиться. Не так ли синьор Поцци? Может и вас проверить этой штукой на предмет бесовских шашней, — потянулся я жезлом к побледневшему иностранцу, который попытался отодвинуться.

— Ладно, возьмите свою игрушку. Прячьте назад в саквояж и как говориться «Давай, до свидания!». Поезжайте господа назад в Рим, не испытывайте напрасно свою судьбу и наше терпение.

Поцци с видом оскорблённой невинности положил жезл в саквояж и пошел к дверям за ним поспешил и его напарник. На выходе они оделись и Поцци что-то громко и чётко сказал на латыни. Сидевший смирно Скварчелупе, вдруг вздрогнул, обвёл помещение взглядом и, резко оттолкнув стоявшего рядом Антоху, побежал между столиков ко мне, держа в руке откуда то вытащенный нож. Этим ножом он отмахнулся от вставшего на его пути Степки-Бугра, распоров тому бок и пока тот валился на пол, метнул нож в меня. Я, вскочив со стула, попытался отклониться, но не преуспел. Нож пробил костюм, корсет и, ощутимо кольнув в бок, застрял в жёстком корсете.

Второй нож кинуть ему не дали, подскочившие Архипка с Платошкой, которые принялись обмолачивать резвого итальянца в два миницепа. Подбежавший им на помощь урядник ловко закрутил евробандиту руки назад и связал их, его же собственным ремнем, выдернув тот из бандитских брюк.

Из-за ширмы послышалась ругань и оттуда вывались два не слишком трезвых начальника. Мещеряков держа в руке вилку с наколотым на неё остатком какой-то закуски, обвел этой вилкой, открывшеюся его взору неприглядную картину вопросил:

— Что здесь творится?

Я выбрался из-за стола и, увидев бьющегося в конвульсиях с пеной на губах Степку, крикнул:

— Осторожно, ножи у него отравлены, голыми руками не хватать!

Потом посмотрел на торчащий у себя в боку нож и похолодел. Похоже, песец котенку, отвилял хвостиком, достали меня твари забугорные. Повернулся к Мещерякову выглядевшему довольно смешно с этой вилкой в руках, хотел ему сказать, что надо задержать и допросить хитрожопого иезуита Поцци, но в голове помутилось и мне показалось, что я рассыпаюсь на кубики, которые падают на пол с глухим стуком. А потом наступила темнота.

БЕРНАРД ДЕ МАНДЕВИЛЬ. Английский философ, сатирический писатель и экономист, доктор медицины.

Горячие итальянские парни https://edcblog.ru/clauses/chichchiata-sassolate-i-prochie-krovavye-razvleche/

Глава 13

По площади, задрав кверху хоботы и трубя, шла колонна мамонтов. Я стоял на высокой трибуне смотрел на этих лохматых гигантов и охреневал, потому что рядом со мной Архипка с Платошкой затеяли спор. Архипка утверждал, что эти мамонты магаданские, Платоха же ратовал за то, что эти мамонты с Чукотки. Мол, магаданские мамонты мельче, а эти смотри какие здоровые. Шедший последним, огромный зверь вдруг повернул к трибуне и, вытянув хобот, схватил меня этим влажным хоботом за физиономию. Я замахал руками, пытаясь освободиться и открыл глаза. Надо мной нависло знакомое женское лицо. Мамонтов не было, впрочем, как и всего остального. Я же лежал в кровати укрытый одеялом.

— Очнулся? — Савватеевна, которую я не сразу узнал, поднесла к моим губам плошку, с каким то отваром. — Выпей лекарство.

Я хлебнул и закашлялся. Знахарка терпеливо дождалась, когда кашель перестал меня терзать, и заставила отварчик допить. Опустошив плошку, я откинулся на подушку и начал вспоминать, как я здесь оказался. Голова работала плоховато, но я, в конце концов, вспомнил всё. А главное, бьющегося в конвульсиях Стёпку-Бугра.

— Что со Стёпкой? — спросил я у знахарки.

— А что с ним может быть? Помер твой Степан, завтра хоронить будут.

— Помер? Отчего помер? — не узнал собственный голос я

— Нож, которым этот варнак иностранный его ткнул, отравлен был. Ранение хоть и тяжелое, но не смертельное, а вот яд на ноже другое дело. Тебе вот совсем немного досталось, но тоже чуть на тот свет не отправился. Спас тебя Стёпан и корсет, что ты на себя напялил.

— Это как?

— Самая большая доза Степану досталась, на корсете