Диверсионная война - Александр Тамоников

План деревни отпечатался в голове, как аэрофотосъемка. Единственная дорога с востока, выходящая из леса. С запада тоже лес примыкал к деревне почти вплотную. Сразу за опушкой начинался овраг, заросший лещиной, вокруг него теснились осины, кое-где разбавленные березняком. Местность была неровная, возвышенности чередовались впадинами, заросли луговой травы – белесыми проплешинами. Глеб отправил Петра Григорьевича заниматься хозяйственными делами – нечего волочиться за ним хвостиком и привлекать внимание. Он обосновался на чердаке самой рослой избы, выходящей на западный лес. Не факт, что диверсанты пойдут здесь (было заявлено как раз наоборот), но больно уж неприглядно выглядело это местечко. Мрачноватый лес, рельеф покатой волной. Подворье тянулось к западу, было завалено строительным хламом, торчал полуразобранный сарай. На открытой местности неподалеку от опушки чернели останки старого мотоцикла с люлькой. По-видимому, когда-то в него попала молния – причем неслабая, мотоцикл буквально развалился. Хорошо, если водитель с пассажирами догадались пересидеть грозу в лесу…

Дом походил на скворечник. Вернее, не сам дом, а дощатая надстройка с остроконечной крышей, возвышающаяся над деревней. Высота была господствующей. Из чердачных окон просматривалась не только западная околица деревни, но и часть восточной, дорога и практически все крыши в округе. Глеб оборудовал позицию, прикрыл окна занавесками и через щель осматривал в бинокль окрестности. Когда надоедало созерцать восточную окраину, он перебирался к другому окну, где вид был богаче и не такой депрессивный. Когда накатывал сон, он отправлял в рот порцию крекеров, смачно их жевал, запивал колодезной водой, которой догадался наполнить фляжку. На западе было тихо. На востоке в пыльном зное иногда наблюдалось движение: проехал велосипедист преклонного возраста, женщина с коромыслом шла к колодцу. И что-то заблестело в чердачном окне на северной стороне: Максим Ломовой с интересом разглядывал ее в бинокль.

Тревожных докладов пока не поступало. Спецназ засел в деревне и отслеживал все, что в ней происходило. Холодов связывался с бойцами по защищенной радиостанции сверхмалого радиуса действия, выслушивал отчеты.

– Командир, перестань, какая баба? – обиженно бурчал Максим. – Сижу, как репка, никого не трогаю. К тому же, знаешь, при ближайшем рассмотрении она оказалась совсем не в моем вкусе. Так что расслабься. Все спокойно.

– Командир, ты в курсе, что в пяти верстах на запад уже хозяйничают украинские военные? – спросил Баранович, сидящий в соседнем доме. – Наше счастье, что тут нет ни одной дороги в западном направлении, и их тупо сдерживает лес. Иначе устроили бы нам развеселую жизнь.

– Зинаида Марковна говорит, что на западе большое болото, – подал голос Подвойский. – Только знающие люди могут через него пройти, но такие все повывелись. Поэтому с запада укров можно не ждать.

– Какая еще Зинаида Марковна? – напрягся Глеб.

– Ну, не знаю, – отозвался боец. – Женщина такая. Говорит, она тут живет. Одинокая, муж в бегах. Смотрит на меня как-то странно. Пришла и говорит, что это ее дом. Сейчас на кухне готовит мне еду. Мужики, я как-то ее побаиваюсь… – Голос Ромы странно зазвенел. – Надела сарафан с тонкими бретельками, накрасилась зачем-то…

– Повезло Ромке, – усмехнулся Гриша Косарь.

– Рома, держи оборону, не пускай ее на чердак, – развеселился Коломиец. – А если что, мы за тебя отомстим, не волнуйся.

– Я тоже тут ландыши нюхаю, – подал голос Гоша Василенко. – Сижу под сараем недалеко от дороги. На меня тоже странно смотрят – только не баба, а собака. Страшный такой волкодав. Ходит кругами, здоровенный, неприятный… Учти, командир, если бросится, я не буду с ним миндальничать, пальну из глушителя…

– Все спокойно на дороге, Гоша?

– Из леса никто не выезжал. Со стороны деревни проехал велосипедист преклонных годов с корзинкой… Не рановато для грибов, командир?

– В самый раз, – отозвался Мансуров. – Я слышал, леса заполонили сморчки и строчки. Очень вкусные грибы, только готовить их надо дольше, чем обычные, и есть очень и очень осторожно.

– Рад за вас, бойцы, – проворчал Глеб. – Похоже, вы неплохо устроились, особенно Подвойский…

– Хорошо вам смеяться, товарищ капитан, – начал жаловаться боец. – Она уже поднимается… Может, мне сменить позицию, как вы считаете?

– Ты справишься, Рома, – сказал Ломовой. – Это всего лишь когнитивный диссонанс.

– Чего? – не понял Подвойский.

– В мастерской по изготовлению домовин работают три тунеядца, – отчитался Баталов. – Выпили бутылочку, с ленцой взялись за работу. Сейчас загружают три ящика в прицеп трактора «Беларусь». Если не ошибаюсь, модель МТЗ-50. Выпивший больше всех садится за руль… Может, задержать их, командир?

– Пусть едут, – возразил Глеб. – Нехай деревня живет своей жизнью, уяснили? Набираемся терпения, бойцы.

Время тянулось медленной сороконожкой. Временами казалось, что это очередная вражеская уловка – увести спецназ подальше, а главный удар нанести в другом месте. Однако неясное чувство все же подсказывало: в Бродах обязательно что-то произойдет. Уже не за горами были сумерки, когда встрепенулась рация и Баталов с Василенко почти синхронно доложили, что по дороге к деревне приближается грязный микроавтобус без номерных знаков и с символикой ДНР! Сердце бешено забилось. Он бросился к восточному окну и тоже увидел эту машину! Она катила к деревне, криво вписываясь в повороты проселка и таща за собой тучи пыли.

– Приготовиться к бою! – разлетелся приказ. – Без команды не стрелять! Всем наблюдать за машиной!

Но происходило что-то странное. Машина остановилась между полем и деревней, из нее вышли несколько человек и стали непринужденно справлять нужду. Форма одежды – явно не боевой вариант: майки, расстегнутые куртки, неопрятные, нестриженые. Расстояние не позволяло понять, искомые ли это лица. За спинами у них висели автоматы «АКС». Разобравшись со своими потребностями, мужчины закурили, стали что-то обсуждать. Потом уселись в машину, поехали дальше. В деревню они не стали заезжать, повернули к мастерским, где работали «тунеядцы». Напряжение не отпускало – так и должны вести себя диверсанты, чтобы не вызвать подозрений. Глеб уже собрался скатиться по лестнице, но тут включилась рация и сообщила голосом Баталова:

– Минутку, командир, отставить кипиш. В автобусе четыре человека. Они поставили машину перед хозяйством и сейчас о чем-то болтают с твоим знакомцем Петром Григорьевичем. Это не террористы, командир. Возможно, прибыли сделать заказ… Так и есть – они диктуют, а Петр Григорьевич записывает в блокнот…

– Ты уверен? – немного расслабился Глеб.

– Это точно, командир. Я знаю одного из них. Этот парень командовал взводом в одном из наших батальонов территориальной защиты. То ли Гришин, то ли Гришаев… Нормальный парень, хорошо его помню… Подожди минутку, командир… Обо всем договорились, покидают территорию, уже в машине… Все, командир, уезжают, отбой тревоги.

Аналогичный доклад последовал от Василенко, которому, по-видимому, удалось договориться с волкодавом (жалоб больше не поступало). Несостоявшиеся террористы едут краем опушки, останавливаться не намерены. Это оказались хорошие парни! Просто заехали в деревню по своим делам. С одной стороны, это была неплохая новость. С другой – им что тут, неделю куковать?! И все же он чувствовал облегчение. Майка прилипла к спине. Он лично видел, как над лесом поднимаются клубы пыли. Хлебнув воды из фляжки, Глеб перебрался к западному оконцу, отогнул занавеску.

И почувствовал, как спина покрывается мурашками…

Все происходило как на ладони. Сто метров дистанция. Ожила опушка леса в преддверии надвигающихся сумерек. Из оврага, утопленного в осинник, выбирались люди. Какие-то лешие – в рваных лохмотьях до пят, в накидках с капюшонами, сливающихся с окружающей действительностью. Они накапливались в кустарнике, а когда тому от них стало тесно, начали, растягиваясь в цепь, выбираться на открытое место. В кустах они оставили свое маскировочное одеяние, шли в легкой форме с трехцветными нашивками ДНР… Волнение скакнуло в «красную зону», сердце выбивало учащенный ритм «Ночного полета на Венеру». Значит, информация о планах «Гепарда» оказалась верной! Не осталось, значит, людей, способных пройти через местные болота? Он снова потел, как в сорокаградусную жару на солнцепеке. Это были они! Он узнавал лица с фотографий. Диверсанты рассредоточивались, перебегали, пригнувшись, от бугорка к бугорку. Кто-то залегал, кто-то пристраивался на колено, шнырял глазами по ближайшим плетням и строениям. Плотный мужчина с отличительными знаками офицера свободолюбивой республики присел за обгорелым мотоциклом, наблюдал за своими людьми. Их было восемь, капитан был девятый, вся группа в полном составе! У Глеба подмышки вспотели – этот капитан в действительности был капитаном! Только службу проходил в украинской армии, командуя диверсантами группы «Гепард»…