Млечный Путь, 21 век, No 2(51), 2025 - Владимир Анатольевич Моисеев

Просто я различаю вкусы и имею некие предпочтения. К примеру, люблю рыбу. Впрочем, вам, кажется, это не особенно интересно. Могу совсем не есть, если вам это окажется неприятным.

- Очень надеюсь. И вообще, ты слишком много болтаешь.

Корабль двигался за орбитой Марса.

Ночью я спал плохо. Мое приобретение таскалось по всему кораблю, курило, что-то доставало из холодильника, жрало, включало музыку... На замечания робот не реагировал, скупо повторив только, что пока у него нет карты потенциалов мозга, он не может серьезно относиться к моим словам. Законы роботехники, этот старомодный суровый домострой, всегда представлялись мне единственно правильными и надежными. Я вообще консерватор по натуре. Измучившись вконец, я заснул. Во сне мне казалось, что робот подкрадывается к кровати с целью сделать мне трепанацию.

Утром меня разбудил восхитительный запах кофе и жареных тостов. На чисто вымытой кухне молча и деловито сновал приятно преобразившийся робот - небольшой, размером с кота, аппаратик со множеством ручек и ножек. На его груди транслировались последние новости с Земли, модулированные от запаздывания.

- Как тебя зовут? - несколько запоздало поинтересовался я.

- Модели, принимающие женский облик, имеют заводское имя ИММА - сокращение от "интерфейс мозг-машина". Мужскому облику присвоено заводское имя ПРЯНИк - сокращение от "прямой нейрональный интерфейс", - хриплым баритоном сообщил робот.

- "Пряник"? - поморщился я. - Как тебя звала предыдущая хозяйка? - Эллаонилиэль.

- Ох, черт! Будешь зваться Барт, ясно?

- Да.

Для полета через всю Вселенную необходимо много фотонных двигателей, достать которые можно только на Ио. Чтобы двигаться быстрее расширяющейся Вселенной, "Фотонному мотыльку" нужно развить скорость во много раз больше световой. Как известно из теории сложения скоростей, каждый фотонный двигатель дает кораблю дополнительную скорость света.

Фотонные двигатели изготовляются в научном бункере, плавающем в метановом океане этого большого спутника Юпитера. Теоретическая основа для их производства - это петлевая квантовая гравитация. Двигатели выходят удобными и миниатюрными, как колокольчики, а все потому что, согласно этой теории, наш мир обладает дискретностью на самом мельчайшем уровне. Мир - суть реализация различных конфигураций элементарных кусочков пространства-времени. Умело переставляя их, можно добиваться таких результатов, по сравнению с которыми нанотехнология - это попытка слона ковыряться в муравьином ухе.

Мрачный разработчик фотонных двигателей отсчитывал мне последнюю их дюжину, а я, не теряя времени, привинчивал двигатели к специально просверленным дырам корпуса "Фотонного мотылька". Наконец, корабль стал напоминать праздничную градирню, увешанную рождественскими колокольчиками. Не питай я безграничное уважение к петлевой квантовой гравитации, я бы сильно усомнился в аэродинамических свойствах такой конструкции.

- А теперь вам лучше уносить отсюда дюзы, господин Мирный! И чем скорее, тем лучше.

- Что случилось? - удивился я.

- Да лучше б мы все не дожили до того дня, когда наука претерпевает такие надругательства!

Вот что рассказал мне ученый. Научный процесс, как известно, дело деликатное, а уж в петлевой квантовой гравитации тем более. Сотни моделей, тысячи формул, разочарования, изнурительный подгон параметров - и долгожданный успех, воплощенный в реальном приборе, - вот тернистый и благородный путь настоящего служителя науки. Но нашлись в суровой научной братии отщепенцы по прозвищу гуги.

Гуги были родившимися на Ио детьми научных сотрудников. Они обладали врожденным чутьем к структуре мира и могли шутя управлять ею, меняя и пространство, и время, и даже мысли, которые, как известно, тоже материальны, ибо суть частицы-переносчики от нейрона к нейрону. Но самое ужасное заключалось в том, что гуги напрочь отказывались использовать свои таланты на благо науки и занимались исключительно баловством, трансформируя помидоры в тампоны или даже превращая людей в поросят.

- Берегитесь их, господин Мирный. Для этих тварей нет ничего святого!

Посочувствовав напуганному жителю Ио, я поспешил продолжить свое путешествие. Честно говоря, от проблем ученых я был далек.

Пересечение границы Солнечной системы я любил отмечать торжественно. Барт, по обыкновению, чутко отреагировав на мое настроение, приготовил праздничный ужин. Насладившись белой рыбой в мятном соусе и превосходным белым вином, я пошел спать. Краем глаза заметил, как Барт с вилкой пристроился к остаткам рыбы. Ох уж мне эти выверты сложных систем! Но хотя бы перестал гладить моего Мопассана.

- Брысь к розетке! - прикрикнул я на него, кинув справочником навигатора "Гироскопы для всех". Барт был приучен не увертываться от ударов и, получив тяжелой книгой по тому месту, где могла быть голова, молча отправился мыть посуду.

Основной разгон завершался, и корабль выходил за пределы Млечного Пути.

Как-то утром, скромно позавтракав в постели телячьей отбивной и шоколадными пирожными, я собрался немного поработать.

- Что будет кушать ваша дочь? - вдруг спросил Барт.

- Кто?! - я чуть не опрокинул на себя чашку с кофе.

Барт плавно указал мне за спину одной из своих ручек.

Я обернулся и увидел маленькую девочку. От изумления я потерял дар речи. - Дядь, - сказала девочка, - дай конфеточку, у тебя пижама в клеточку.

И улыбнулась, обнажив десну с двумя выпавшими передними зубами. - Ты... кто?

- Я маленькая гуга. Можно звать просто Гу. А тебя как зовут, дядя? - Гуга... - только и вымолвил я.

- Не, это я гуга. А куда мы летим, дядя? Хочу далеко. И конфету тоже хочу. Это твой робот? Он умеет мыльные пузыри? Мои портятся, вот смотри. - Гуга что-то неуловимо сделала, и внутренняя переборка корабля растеклась у меня под ногами мыльной лужей. - Во какая фигня! - печально шмыгнула носом маленькая гуга. - Сейчас я еще попробую...

- Ты сейчас же отправишься домой! - слабо вскрикнул я, непонятно зачем бросаясь к девочке. Все-таки я всегда был героем, героем и умру. Но все же интересно, что я почувствую, когда гуга изменит мою атомарную структуру?

- Не, - сказала она.

Потолок спальни вдруг стал пористым и из него полезли большие дождевые черви.

- Проедят или не проедят все стенки, как думаешь? - Прекрати! Мы же погибнем!

- Так я тогда там снаружи все поменяю. Ты, дядь, не бойся. Я, правда, не очень умею, но разберусь.

Я обреченно закрыл глаза. Герой должен встретить смерть достойно. Существу, способному менять структуру пространства-времени, мне нечего противопоставить. Кроме того, мне не разобраться сходу в детской психологии.

Мимо меня шмыгнул Барт. Я открыл глаза и впервые увидел, на что способен мой маленький тихий повар.

Началась битва, равной которой мне никогда не приходилось наблюдать. Гуга, играясь, меняла структуру разных предметов, включая и мой корабль. Барт же, пользуясь