Операция "Антиирод" - Полина Каминская

– А, вот ты где! – Это вместо: здравствуй, сыночек. – Дорогие? – Это про цветы. – Далеко идти? – Это уже про новых родственников.

От Бляхманов они вышли молча. До самого метро не произнесли ни слова. Сашу трясло от бешенства, он был готов прямо сейчас заорать на мать, затопать ногами и желательно разбить что-нибудь тяжелое. Но привитая с детства ненависть к публичным скандалам помешала ему произнести хотя бы одно обидное слово. К тому же ему с лихвой хватило только что виденного и слышанного. Раиса Георгиевна предложила на суд обалдевшим Бляхманам довольно средненькую версию домашнего скандала. Которому далеко было до истинных шедевров коллекции Сашиной матери. Но и того, что они увидели, вполне хватит Юлии Марковне и Юрию Адольфовичу минимум на неделю.

Саша не стал дожидаться, пока мать купит жетоны, не прощаясь, рванулся вперед и сбежал по эскалатору, чуть не сбив с ног зазевавшуюся дежурную, вышедшую из своей стеклянной будочки, наверное, чтобы немного размяться.

С некоторых пор Саша напрочь разлюбил метро. И так, согласитесь, не самое приятное занятие – спускаться на сто метров под землю, чтобы в грохочущем поезде проехать под Невой. То есть раньше, в надежные социалистические времена пятилеток качества и рабочей же им гарантии, метро было незыблемым символом нашего коммунистического завтра. Но завтра пришло немножко другое, устои наши сильно поколебались, заметно задев орденоносный метрополитен. Жалобно висел где-то в верхнем правом углу схемы аппендикс Кировско-Выборгской линии. Пассажиров призывали быть бдительными и не трогать без надобности забытые в вагонах кошелки с тикающими консервными банками. Въедливо гундосили по вагонам навязчиво немытые дети: “...а-а-а-по-мо-жи-те-лю-ди-доб-рые-кто-чем-мо-жет...” Тут уж не до спокойного чтения газет, не до сна.

Саша ехал к приятелю, как раз туда, в самый аппендикс, на “Академическую”. В голове у него крутились тысячи дурацких мыслей. Скандальная мамаша, испуганная Лена, странный Юрий Адольфович...

Действительно, где же мы жить будем? А как же праздники? Кто к кому будет ходить в гости? Лена хочет найти работу. Нет, только не бухгалтером. Господи, ну что ж за жизнь-то такая нескладная? Перекрывая все житейские размышления, изнутри вновь поднималось неясное, тревожное чувство: что-то я забыл... Что-то...

Стоявший рядом с Сашей парень вдруг наклонился, видимо рассматривая название книги, которую читала сидевшая девушка. Саша вздрогнул. Провалиться ему на этом месте, но вот сейчас он был готов зало-житься на хрустящий новенький “стольник”, лежавший в кармане, что ЗНАЕТ, какая это книга.

Посмотри, посмотри, посмотри, надоедал внутренний голос. Убедись, что это “Мифы Древней Греции”. Это уже было? Совпадение? Мало ли девушек читают в метро “Мифы Древней Греции”. Думаю, что немного. А ты не боишься увидеть в ее руках что-то совсем другое? Что? Скальпель, например... Что? Бред. “Ужастиков” насмотрелся? Не помню я что-то, из какого это фильма. Но ведь было, было такое?

Расстроенный Саша вышел на “Академической”.

Вот еще только галлюцинаций мне не хватало.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

В ПЕТЛЕ

Глава первая

ИГОРЬ

Игорь пил чай в лаборатории и рассказывал сотрудникам, как дрался сегодня утром с женой одного

пациента.

– И-игорь Вале-ерьевич... – осуждающе тянула Людочка, но глаза ее горели в ожидании очередной сенсации.

– Вы понимаете, она мне мяса привезла из деревни! Свинины. Они кабанчика забили, вот и решили меня угостить. Я ей сумку отдаю, а она не берет! Я ей прямо в руки сую, а она руки за спину прячет!

– Надо было на шею повесить! – захохотал Дуденков.

– Вот-вот, примерно так. Да еще и сумка протекает, кровь по всему отделению – мрак!

В дверях появилось тоскливое лицо Альбины. Она сейчас переживала перерыв между Любовями, поэтому ходила по лаборатории как тень (ну не отца же Гамлета, черт побери, ну, хоть – воробьяниновской тещи).

– Игорь Валерьевич, вас срочно в Оздоровительный центр вызывают...

– Меня? Странно... Ладно, ребята, сбегаю, узнаю, потом до расскажу.

Игорь на всякий случай забежал в свою комнату, проверил сегодняшнее расписание: нет, никто на это время в “Фуксию” не записан. Светлана придет только через час.

– Что случилось, Галина Федоровна? Почему меня вызвали?

– Человек вас спрашивает. Строгий очень. Я подумала, что-то важное, вот и позвонила вам.

– И где он?

– Так сразу к вам в кабинет и прошел.

– Ко мне в кабинет?!

Человек стоял спиной ко входу и смотрел на аппарат.

– Это что за безобразие... – начал Игорь, но тут человек обернулся.

– Вы уж меня извините, Игорь Валерьевич, за неожиданное вторжение. – Иванов-Штепсель улыбался, но улыбка напрочь не шла его лицу. – Я, кажется, решился. Давайте, попробуем...

Интерлюдия IV

Простите, я забыл ваше имя. – ...Андрей Николаевич.

– Андрей Николаевич, расслабьтесь. Слышите музыку?

– ...Нет.

– Вы легко внушаемы?

– Нет, конечно.

– Тогда постарайтесь просто как можно лучше расслабиться. Сможете?

– Постараюсь.

– Слышите музыку?

– ...Нет.

– Сосредоточьтесь. Помогайте мне. Я начинаю считать. Когда я скажу “пять”, вы уснете. Готовы?

– Да.

– Раз. Два. Три. Четыре. Пять.

– Пресса? Какая к черту пресса? Ты что, Сема, охренел?

– Сам ты охренел. – Сема длинно сплюнул на пол и зло поскреб бритую голову. – Мое дело маленькое. Просили передать, что пресса, я и передаю. А дальше ты уж сам смотри, что с ней делать.

– С кем?

– С ней. – Сема громко сглотнул и почесал живот. Мутный взгляд его разбавляло какое-то глумливое оживление.

– Ну, и чего ты здесь торчишь? – Дюша с ненавистью посмотрел на засаленные Семины штаны и свалявшуюся меховую безрукавку.

– А че? Вести, что ли?

Дюша с трудом сдержался, чтобы тоже не сплюнуть, и отвернулся к окну. Прямо на уровне его глаз двигались туда-сюда ботинки охранника. У левого шлепала подметка. Хлоп-хлоп, хлоп-хлоп. Каждые восемнадцать секунд. Туда и обратно. Круглые сутки. Хорошо, что скоро это кончится.

Дверь с грохотом распахнулась, и в комнату влетело странное существо в разодранном комбинезоне цвета хаки. Особенно сильно разорвано было спереди, поэтому только Дюша догадался, что перед ним женщина. Руки у нее были связаны за спиной, причем в локтях. От этого грудь ее торчала из комбинезона жалко-вызывающе. На шее отчетливо виднелся свежий засос. “Сема постарался”, – спокойно констатировал про себя Дюша, не испытывая к женщине ни малейшего сочувствия.