Страстное искусство. Женщины на картинах Ван Гога, Рериха, Пикассо - Кристина О‘Крейн

двух лет до смерти Ольги Хохловой, после чего Пикассо мог бы официально вступить в новый брак и его женой вполне могла бы стать Франсуаза. Но она ушла сама раньше и забрала детей, тем самым поставив крест на продолжении отношений.

Жить без женщины великий Пабло не мог и не хотел. Поэтому в 79 лет женился вторично на Жаклин Рок и уже не расставался с возлюбленной до конца своих дней.

Последние годы своей жизни он провел почти в полном уединении. Его внучка Марина, дочь Пауло, которая так мечтала иметь ласкового и любящего дедушку, но в силу многих причин не обрела его в лице Пикассо, писала об этом времени так: «Отгородившись от всего своим творчеством, он потерял всякий контакт с реальностью и замкнулся в собственном непроницаемом внутреннем мире. Его творчество было его единственным способом общения, его единственным видением мира. Он еще ребенком был замкнут в аутическом универсуме. В Малаге, учась в школе, пока другие ученики слушали объяснения преподавателя, он неустанно изрисовывал свои тетрадки изображениями голубей и корриды. Он презирал учителей, делавших ему выговор за это. Его рисунки значили больше, чем все уроки арифметики, испанского языка или истории»[89].

Последняя картина Пабло Пикассо. Лежащая обнаженная и голова. 1973. Частная коллекция

Больше всего картин за всю свою жизнь Пабло Пикассо посвятил женщинам, пытаясь постичь их природу и через взаимодействие с ними познать себя. Он не останавливался в этом процессе до последнего вздоха. И, когда он понял, что доживает последние дни, Любовь, Искусство, Секс и Смерть слились для него в одно. Его последняя картина «Лежащая обнаженная и голова» не что иное, как гроб, в который он вот-вот переместится, написана за день до смерти. Теперь он знал, что этого слияния невозможно достичь при жизни, но он вот-вот его достигнет, и тогда все противоречия исчезнут, уступив место полной гармонии.

Глава III. Вера в себя и дальний путь Николай Рерих

Если мы любим друг друга,

то Бог в нас пребывает,

и Любовь Его совершенная есть в нас.

(1 Ин 4:11–12)

Связаны любовью вы с Нею.

Нити любви есть нити счастья связующие.

Ощути ее Луч в сердце своем как реальность.

Мыслью предайся общению с Нею.

Грани Агни Йоги 1957 г., п. 100

Лада. Санкт-Петербург

Было бы не худо моей Ладе – первому человеку, заставившему меня думать не только о самом себе.

Н. К. Рерих[90]

Люби, люби меня, Ладушка, чувство это будет нашим источником вдохновения.

Н. К. Рерих[91]

«Лада моя, хорошая моя Лада,

Могу ли я приехать прямо из мастерской? Этот безобразный вечер, кажется, не хочет наступить.

Всеми помыслами твой

Н.Р.»[92].

«Дорогой мой Майчик,

Скучно без тебя, вчера целый день глаза были на мокром месте. <…>

Целую без конца.

Лада»[93].

Так будет думать и чувствовать молодой художник Николай Рерих каждый день и час после первой встречи со своей Ладой (Еленой Шапошниковой). А до того, как они впервые увидели друг друга, он, конечно, думал больше об археологии, чем о любви.

В то время 25-летний Рерих, преподаватель Императорского археологического института в Санкт-Петербурге, обучал будущих археологов рисованию, читая свой авторский курс «Художественная техника в приложении к делу археологии», и собирался проводить раскопки в Новгородской и Псковской губерниях. В связи с чем пришел к археологу и коллекционеру Павлу Арсеньевичу Путятину и ждал князя в прихожей его имения.

Николай Рерих. 1900. Фото с сайта Музея Рериха в Нью-Йорке

Елена Рерих. 1900. Фото с сайта Музея Рериха в Нью-Йорке

Дело у него было важное. Князь как раз жил рядом со станцией Бологое Новгородской губернии. Это был значимый регион для археологических изысканий 1899 года. Но в один миг все мысли молодого человека о раскопках исчезли, потому что на пороге дома появилась ОНА.

Высокая, стройная, с копной каштановых волос, ниспадавших до пояса. Николай Рерих потерял дар речи и буквально забыл, кто он и зачем здесь находится. Перед ним было само совершенство, истинное воплощение женственности и красоты. Совершенство звали Еленой Ивановной Шапошниковой, и была она дочерью известного архитектора Ивана Ивановича Шапошникова и племянницей князя Путятина.

В ожидании князя Николай Рерих провел три дня в его имении. И за эти дни его жизнь совершенно изменилась. Из увлеченного исключительно стариной и археологией Рерих превратился в страстно влюбленного юношу.

Через год после той встречи Николай Рерих напишет сказку о прекрасной Царевне и о Певце, назвав ее «Вера в себя». Она будет опубликована сначала под названием «Певец», а позднее как «Детская сказка». Начиналась сказка так:

«Царевна славилась и лицом, и умом, и потому многие весьма хорошие люди желали сосватать ее. Среди этих женихов были князья, воеводы, и гости торговые, и ловкие проходимцы, которые всегда толкаются в знатных домах и выискивают, чем бы услужить; были разные люди. Царевна назначила день, когда могут прийти к ней женихи и сказать громко при ней и при всех, что каждый надеется предоставить своей жене; царевна была мудрая».

Николай Рерих. 1893. Фото с сайта Музея Рериха в Нью-Йорке

Судя по ранним произведениям Николая Рериха, до встречи с Еленой Шапошниковой земные женщины его как будто совсем не интересовали или казались неинтересными с художественной точки зрения. Позднее он напишет своей возлюбленной: «Сколько бы ни пришлось ждать, я не узнаю другой женщины; странно, мне противны они»[94]. Видимо так и было. В карандашных рисунках и живописных работах 1890-х годов присутствуют в основном пейзажи, архитектурные зарисовки или мужские образы воинов и былинных героев. Легкое романтическое настроение можно было бы уловить в голове Венеры или Юноны, если бы это не были академические рисунки с гипса, выполненные по заданию в Императорской академии художеств, где обучался Рерих. Правда, в студенческом дневнике Николая есть две записи[95]:

08.01.1895 Завтра начало занятий. Теперь буду писать молодое женское лицо – надоели эти старики…

11.01.1895 В этюдном труднейшее женское лицо – краски чисты до невозможности. В общем недурно. Рисунок вечерний довольно хорош…

Действительно хорош!

Позднее в одном из писем художник обещал