Кардонийская петля - Вадим Панов

– Ты никому не веришь? – Кира была готова говорить о чём угодно, лишь бы не об исполненном обещании.

– В последнее время возникли проблемы с доверием, – согласился дер Даген Тур. – Заметно?

– Но ты не покидаешь Кардонию.

– Я путешественник, мне любопытно происходящее.

– Изучаешь нас?

– Фиксирую для мемуаров.

– И ты…

– Как поживает Драмар? – бесцеремонно перебил девушку дер Даген Тур, которому наскучила пустая болтовня.

Адигена не особенно интересовал жених наследницы империи Дагомаро – блестящий офицер ушерской армии Драмар Накордо, – адигена интересовало обещание, которое девушка исполнила, но он понял, что двигаться в нужном направлении следует постепенно. И Кира в сотый раз попалась на уловку: тут же стала говорить о любимом, потому что для влюблённых молодых девушек нет темы важнее и приятнее.

– Драмара ждет новое назначение: заместителем Даркадо, начальником разведывательного управления Генерального штаба, – с гордостью сообщила она лингийцу.

– Прекрасная карьера… – одобрил Помпилио, смакуя вино. – Но к чему секретность?

– Потому что Драмар – разведчик. Теперь вся его жизнь будет связана с государственными секретами.

– Как же я не догадался.

– Ты опять паясничаешь.

Он смотрел на неё, улыбался, охотно поддерживал ничего не значащий трёп, но в какие-то моменты вдруг вспоминал: двадцать три года. Кире всего двадцать три, а она уже офицер, можно сказать – ветеран. Она носит форму, а на сукне мундира – боевые награды за храбрость и пролитую кровь. За чужую кровь.

И это вместо того, чтобы хлопотать, обустраивая дом, или носить под сердцем первого ребёнка.

Офицер.

Или всё-таки женщина?

Густые рыжие волосы по-уставному гладко зачёсаны, стянуты на затылке в узел, но строгая казённая причёска лишь придаёт шарма. Носик маленький, а вот рот – большой, но совершенно не портит девушку. В карих глазах сверкают золотые искорки, но взгляд чуть более серьёзен, чем должен быть у молодой женщины. Помпилио проверял: далеко не каждая шутка способна рассмешить глаза Киры, и счёл это плохим знаком.

Превосходно пошитый мундир подчёркивает достоинства фигуры, женственной, округлой фигуры только что распустившегося цветка.

Фигуры боевого офицера.

– Отец сказал, что Махим обосновался на Линге.

«Подбирается к серьёзному разговору?» Дер Даген Тур окончательно убедился в том, что девушка растеряна, прищурился, улыбнулся и подтвердил:

– Обосновался.

«Вопрос в том, из-за чего она растеряна? Узнала что-то неприятное или же стыдится необходимости говорить о Махиме? Интересно, кто её попросил: папа или жених-разведчик?»

Помпилио давно привык к тому, что его пытаются использовать в качестве источника информации. Иногда раздражался, иногда сам использовал собеседников, ответами направляя их в нужную сторону, но чаще оставался равнодушным. А вот попытка Киры поиграть в прожжённую интриганку вызывала у адигена добродушную улыбку, которую, правда, он тщательно прятал под напускной серьёзностью.

– Отец сказал, что ты убедил Махима принять предложение адигенов.

– Никакого предложения не было, – небрежно махнул рукой адиген. – Мы просто гарантировали Махиму и его семье защиту от Компании и бывших друзей.

– Зачем?

– Из человеколюбия.

Кира подняла брови, изо всех сил стараясь полностью, даже мимикой, соответствовать образу Игрока За Большим Столом. Помпилио ответил взглядом Серьёзнейшего Игрока Напротив.

– Отец считает, что с помощью Махима вы сможете давить на нас после победы.

– Сначала победите, – не удержался от предложения дер Даген Тур.

– Приота не устоит.

– А Банир скоро разозлится. Если вы не возьмёте Линегарт до зимы, исход войны станет непредсказуем.

– Не отклоняйся от темы, – потребовала Кира. – Мы говорили о Махиме.

– У него много сторонников, – неожиданно быстро ответил адиген. – Глупо не использовать такого человека и ещё глупее – убивать его.

– Это называется политикой.

– Совершенно верно.

Некоторое время они молчали. Кира покончила с салатом, Помпилио потягивал вино, разглядывал ещё спокойный океан. Тишина, как ни странно, не угнетала, они могли спокойно находиться рядом и молчать, что свидетельствовало…

Додумать мысль дер Даген Тур не успел.

– Ты встречался с Махимом в поезде? – Кира отодвинула тарелку и подняла бокал. – Поэтому хотел узнать об операции у Змеиного моста?

Соприкоснувшийся хрусталь издал мелодичный перезвон. Хрустальный гонг, знаменующий начало… Нет, не поединка, а самой неприятной части разговора.

– Меня интересует, кто приказал взорвать мост, – напомнил дер Даген Тур. – Я знаю, что это сделали ушерцы.

– Откуда?

– Мой кузен видел у моста «Азунды». – Помпилио сделал маленький глоток вина. – А в чём дело?

– Он мог ошибиться?

– Нестор? Нет, когда речь идёт о военной технике, Нестор не ошибается. В других вещах – очень редко… Нестор, раз уж мы о нём заговорили, соткан исключительно из достоинств и, кстати, спрашивал, нет ли у местного падишаха дочери детородного возраста на выданье…

– Помпилио!

– Расскажи, что ты узнала о событиях на мосту? Почему ты взволнована?

– Я абсолютно спокойна. – Девушка поправила причёску.

– Но тебе не понравилось то, что ты узнала.

Кира была дочерью Винчера Дагомаро, человека, которого даже смертельные враги никогда не называли дураком. Кира получила превосходное образование и воспитание, обладала острым умом, но ей было всего двадцать три, и она проигрывала там, где требовался элементарный опыт. Дер Даген Тур читал её, как книгу, но ведь глупо обижаться на нож за то, что он режет.

– Операция у Змеиного моста признана успешной, однако восторгов, которые были бы уместны в данном случае, нет, – тихо произнесла девушка. – Я не говорила с участниками, они все на фронте, но рапорты чрезвычайно скупы: «Приехали, вошли в боевое соприкосновение, победили, взорвали, уехали».

– О чём ещё писать в рапортах?

– Я процитировала их почти дословно. – Девушка отвернулась, помолчала, глядя на океан, и продолжила: – И нет никакой информации о том, кто отдал приказ на уничтожение Змеиного моста. Решение приняли на расширенном совещании Оперативного отдела штаба Южной Группы Войск. Я видела стенограмму: присутствовало тридцать человек, включая отца и адмирала Даркадо, Змеиный мост не обсуждался, но решение об уничтожении вписано в итоги.

И снова – тишина. Только на этот раз слегка угнетает, потому что ни Помпилио, ни Кире не нравится то, о чём они говорят. Тишина оставляет осадок недосказанности, но лучше он, чем поганые выводы, которые можно сделать из рассказа девушки.