Шпора Персея - Джулиан Мэй

Прошло пятьсот миллисекунд. Врубилась программа выхода из подпространства. Бешеная тряска и вращение замедлились, затем прекратились совсем, агонизирующий стон корабля тоже смолк.

Все это произошло слишком быстро, чтобы человеческий мозг сумел хоть что-то осознать. Сердце у меня отчаянно колотилось, я тяжело дышал — и наконец до меня дошло, что мы по крайней мере выжили. Мои ослепшие глаза обрели способность видеть, хотя смотреть особенно было не на что.

Рубка, похоже, не пострадала. Все еще пригвожденный к креслу противоперегрузочной упряжью, я услышал тихое гудение субсветового двигателя, заглушенное стонами моих спутников.

Поскольку защитные поля были по-прежнему включены на полную мощность, главный видеоэкран оставался пустым.

Индикатор, встроенный в шлем, показывал «Полный стоп».

Спокойно дрейфуя, мы крутились на галактической карусели. Нами управлял угловой импульс, незаметный для наших органов чувств.

— Отключить противоперегрузочную аппаратуру. Уменьшить напряжение защитного поля, — скомандовал Мимо.

А почему бы и нет? Либо мы выиграли — либо проиграли.

Пора уже узнать.

На видеоэкране появилась прекрасная и в то же время пугающая картина. Десятки концентрических радуг с неземной расцветкой расходились, словно круги на воде, от черного центра и пропадали в усеянной звездами тьме. Пока «Пломасо», сотрясаясь всем корпусом, летел, как пуля, выпущенная из гиперпространства, бортовой компьютер послушно исполнял команды, изо всех сил стараясь выправить курс, и послал самонаводящиеся аннигиляционные торпеды в направлении нашего преследователя. Хотя бы одна из них должна была достигнуть цели. Корабль халуков напрочь пропал во вспышке гамма-лучей.

«Пломасо» пострадал совсем несильно, если не считать кухни и обеденного салона, где незакрепленная посуда, банки с продуктами и столовые приборы смешались в живописном беспорядке, позволив нам воочию увидеть, что означает выражение «со страшной силой». Айвор, уверявший, что он не испытывает никаких побочных действий после этого нелегкого испытания, пошел на корму, чтобы привести в порядок наши кулинарные припасы. Мэт очень вежливо попросила меня проводить ее в салон для отдыха, чтобы «обсудить ситуацию». Мимо остался в рубке, программируя роботов-ремонтников.

Я сделал себе впрыскивание из медбраслета, однако организм после пережитого потрясения требовал дополнительных успокаивающих средств. Я нашел в меню «Маргариту» с грейпфрутом, потребовал целый графин и налил нам обоим по высокому бокалу. Свой я заглотнул залпом. Без соли. Терпеть не могу соль в «Маргарите».

Вспышка от перехода на субсветовую скорость на миг залила салон белым светом — корабль снова ложился на курс.

Я плюхнулся на диван напротив обзорного иллюминатора.

Мэт с достоинством уселась на соседний диван, потягивая коктейль и глядя на проносящиеся мимо звезды. Прошло несколько минут. Она начала бросать в мою сторону многозначительные взгляды.

Я знал, что она хотела от меня услышать.

Но говорить я этого не собирался.

В конце концов она не выдержала и плюнула на такт и профессиональную вежливость:

— Ад! Твоему первоначальному плану дальше следовать нельзя. Нападение халуков означает, что мы должны немедленно уведомить власти Содружества.

— Нет, — сказал я.

— Но это единственный разумный путь! Теперь, когда у нас есть доказательства, что инопланетяне участвуют в заговоре против «Оплота»…

— Какие доказательства? Компьютер «Пломасо» может предоставить информацию, что нас преследовало неизвестное судно — то ли халукское, то ли нет. Пираты не представились нам и даже не сообщили о своих намерениях. Они просто мчались нам наперерез на сумасшедшей скорости. А капитан Гильермо Бермудес, наемник «Оплота», подозреваемый в перевозке контрабандных товаров, обстрелял их ни за что ни про что.

— Но… и ты, и Мимо, вы оба знали, что это халукский корабль! И что у него враждебные намерения. Ты можешь подтвердить, что конструкция у этого судна была такая же, как и у того громадного звездолета, экипаж которого забросил тебя на комету.

— Тогда я был изгоем. Мое свидетельство не будет иметь силы в суде. А Мимо автоматически будет лишен доверия из-за его сомнительных делишек. Даже если нам поверят, что это был именно халукский корабль, мы не сможем доказать его враждебные намерения. Содружество не ведет войну с халуками. Официально мы находимся в состоянии перемирия, поскольку обе стороны подписали пакт о ненападении.

Мэт сменила тему:

— Ты же знаешь, что кто-то из сотрудников «Оплота» навел на нас инопланетян!

— Возможно.

— Тогда ты должен понимать, что это безумие — вести расследование на Кашне своими силами. Нам нужна солидная поддержка.

— Не обязательно.

— Позволь мне по крайней мере позвонить зональному патрулю! Я скажу им, что, судя по имеющейся у меня информации, Еву насильно удерживают на Кашне. ЗП пошлет тяжеловооруженный крейсер, и он уже через четырнадцать часов будет там! А мы пока последим за планетой, чтобы никакой подозрительный звездолет оттуда не улетел.

— Нет. Мы не станем извещать патруль, пока не найдем неопровержимые доказательства. Я уже говорил тебе: эту операцию будем проводить по-моему. Если не хочешь участвовать в наземной экспедиции, оставайся с Мимо на орбите и следи за планетой. Мы с Айвором сами управимся.

— Черт тебя побери, Асаил Айсберг! Ты такой же упрямый осел, как твой отец!

Я одарил ее своей знаменитой улыбкой и налил себе еще «Маргариты».

Она сидела, испепеляя меня взглядом, однако вскоре лицо ее смягчилось, и она неожиданно спросила:

— Что это за имя — Асаил?

— Библейское. По словам мамы, один из воинов царя Давида, быстрый и ловкий. Это имя существует в семье Айсбергов вот уже пять поколений. А почему — похоже, никто не знает. Я всегда думал: интересно, остальные Асаилы ненавидели это имя так же сильно, как и я?

Мэт тихо рассмеялась.

— Попробовал бы ты пожить с таким именем, как Матильда!

— Французское?

— В общем, да. — Впервые за все время нашего знакомства она, похоже, чуть опустила барьер, который воздвигла между нами, когда мы встретились в конференц-зале «Оплота». — Мои родители с Мартиники. Это в Карибском море.

— Говорят, там очень красивые острова.

— Не знаю. — Она пожала плечами. — Я никогда не была на Земле.

Странно! «Оплот», как правило, не скупился на отплату отпуска своих сотрудников.

— И где твои родители обосновались потом?

— В Лоредане. Я там родилась. У них был свой маленький бизнес на одном из островов, где добывали лютеций. Мне едва исполнилось шестнадцать, я училась в школе-интернате на материке, когда в результате пиратского налета на рудник начался пожар, уничтоживший все селение. Мои родители погибли.

— Мне очень жаль, Мэт. Пиратами были квастты?

— Люди. Корабль флотской службы безопасности «Оплота» взорвал их судно прямо в небе. И после этого… Звучит очень банально, но, когда мне пришлось выбирать карьеру, я выбрала флот.

Мне хотелось разговорить ее дальше, но тут в салон с шумом ворвался Мимо. Увидев запотевший от холода графин, он расплылся в довольной улыбке:

— Ага! Вы, значит, тут кайфуете в обществе «Маргариты»?

Отлично! Я составлю вам компанию — а потом вознагражу себя за победу!

Мэт выпрямила спину и мгновенно замкнулась. Я выругал про себя старого друга за то, что он нарушил столь многообещающий тет-а-тет.

Тем временем Мимо отхлебнул глоток и начал рыться в затейливо украшенной шкатулке, довольно бормоча себе под нос:

— У меня тут осталась одна «Хойо де Монтерей». Я уже год как храню ее для особого случая… Сейчас выкурю…

Вот она!

— Ты осмотрелся по сторонам перед тем, как включил сверхсветовой двигатель? — спросил я. — Других пиратов нет поблизости?

— Пока нам ничего не грозит. Сканер высокого разрешения показал, что в округе тридцати световых лет нет ни единого корабля. В этом секторе мало населенных планет.

Думаю, халуки, которых мы подстрелили, слишком увлеклись и не успели передать сообщение. Иначе мы бы его запеленговали.

Я не был так уверен, как Мимо, что наши враги побоятся атаковать нас еще раз, после того как мы показали им свои клыки, однако шансы на победу у нас довольно приличные — если мы будем действовать быстро.

— Интересно, сколько у халуков кораблей новой конструкции? — задумчиво проговорила Мэт.

Я мрачно пожал плечами:

— Кто знает? Шестьдесят три росса! Боже правый!

Мимо обрезал сигару и поджег ее кончик старинной зажигалкой, терпеливо ожидая, пока она как следует не займется. Запах у дорогого табака был божественный, почти как у поджаренного кофе. Мимо глубоко вдохнул и выпустил клубы дыма в направлении иллюминатора. За редкими в этом регионе звездами Шпоры мерцали крохотные искорки созвездия халуков, находившегося в 17 200 световых годах пути.