Войсковые разведчики в Афгане. Записки начальника разведки дивизии - Николай Кузьмин

Получив такое разрешение, я немедленно туда выехал и организовал наблюдение. На утро следующего дня мы с Намозом поехали в город в местные органы госбезопасности для уточнения обстановки и организации взаимодействия. Потом поехали на аэродром, где находилась оперативная агентурная группа (ОАГр), уточнили обстановку и разведданные у них.

Ценного мы от них ничего не получили, так как на машину ОАГр несколько недель назад было совершено нападение, были убиты 3 человека: оперативный офицер, переводчик и водитель, поэтому они сидели тише воды, ниже травы и боялись высунуть нос из гарнизона. Вернувшись на КП, я доложил комдиву полученные данные и свои выводы по ним.

В этот же день на совещании, посвященном организации взаимодействия, познакомился с командиром 860 омсп подполковником В.А. Сидоровым, он был здесь чуть больше полугода, заменив снятого с должности подполковника Л.Я. Рохлина (будущего генерала и героя 1-й Чеченской войны 1995 года). Отдельно остановлюсь на истории его снятия.

В мае 1983 года штаб 40 армии спланировал операцию силами полка в районе кишлака Бахарак (40 км восточнее от основного гарнизона Файзабад).

Несмотря на то что в километре от одноименного кишлака, в старой афганской крепости, дислоцировался 1 мсб полка, усиленный танками и 120-мм минометной батареей, весь район полностью находился под контролем душманов, впрочем, как и вся провинция в целом.

Рядом с Бахараком проходили караванные тропы, ну и самое главное – этот район служил естественными воротами в территориальный аппендикс, носивший в солдатском просторечье наименование «Карамуджен» и тянувшийся вдоль советской границы до самой Индии и Китая. Там якобы находились душманские базы, учебные лагеря, госпитали и еще черт его знает что.

Кроме того, по слухам, там находилось множество лазуритовых и золотых приисков. Одним словом, духи в тех краях спали на мешках с золотом и драгоценными камнями. Естественно, что достоверных разведывательных данных об этом не было, так как туда никогда не ступала нога советского солдата. Посему довольствовались подкрепленными для верности ссылками на легенды местных властей и хадовцев.

В штабе армии решили, что сил полутора батальонов вполне будет достаточно, чтобы проверить правдивость этих историй, и поэтому отдали приказ о проведении крупномасштабной акции. В Кабуле уже не первый год при одном упоминании о Карамуджене высказывались предложения на проведение там операции с заманчивыми результатами.

Прибывшее по такому случаю начальство непосредственно руководило проведением операции, правда, с безопасного расстояния – из крепости Бахарак. Они же настояли на том, чтобы в боевом выходе участвовала вот уже два года стоявшая «на приколе» и врытая по самые башни в землю бронетехника первого батальона. Переубедить их в нецелесообразности этого шага оказалось невозможно.

Технику действительно наспех привели в порядок, перебросив кое-какие запчасти на вертолетах. Однако с началом операции, не успев даже как следует отойти от Бахарака, бронегруппа влезла в умело организованную засаду, и за каких-то двадцать-тридцать минут «духовские» снайперы выбили половину личного состава, сидевшего на броне. Насколько тяжким было поражение, понесенное в этом бою, можно оценить хотя бы по тому, что даже в официальных армейских кругах его называли не иначе как «Бахаракская бойня».

Вначале, при переправе через брод, перекрыв пути отхода шести машинам, подорвалась одна из БМП. Пока ее пытались вытащить, с плато начался беспроигрышный, как в тире, отстрел наших бойцов. С расстояния в сто-двести метров, сверху-вниз «духи» неторопливо выбивали тех, кто хоть немного высовывался из-за брони.

Старая техника глохла, половина пушек БМП была неисправна, из остальных вести прицельный огонь было практически невозможно. Кое-как при отходе удалось взорвать одну из машин, еще две сумели поджечь, а четыре оставшиеся так и бросили – с пушками, пулеметами и полными боекомплектами.

Неизвестно, чем бы окончился этот бесславный поход, если бы положение батальона немного не поправил молодой сержант. Ему, оставшемуся с первыми машинами на противоположной стороне реки, каким-то чудом удалось проскочить до мертвой зоны, подняться на плато, благо не высоко, и в упор расстрелять два пулеметных расчета «духов».

В сплошном огневом барьере «воинов ислама» образовался разрыв, что и позволило батальону прорваться назад. Самого сержанта, когда он спускался с противоположной стороны плато, по ошибке чуть не застрелили свои же. В той неразберихе никому и в голову не могло прийти, что на вражеской высоте может оказаться кто-то из своих. Кое-как, однако не бросив ни одного раненого и ни одного убитого, унесли ноги.

Итог «Бахаракской кампании» – тринадцать убитых, семьдесят восемь раненых, из которых трое с черепно-мозговыми огнестрельными травмами скончались по дороге и в санчасти, а еще полтора десятка солдат и офицеров были списаны потом в госпиталях по инвалидности.

Само собой, что «стрелочника» нашли незамедлительно. Командира полка подполковника Л.Я. Рохлина тут же сняли и перевели с понижением в должности в 191 омсп (Газни). Не спасло его даже то, что планировали и проводили операцию совершенно другие люди.

Примерно через месяц была проведена акция возмездия. Прислали несколько батальонов из других соединений 40А, из Кундуза перебросили часть разведбата, прибыли артиллерийские и реактивные батареи. Вся эта армада высадилась в Бахараке и в тот же день при поддержке нескольких вертолетных эскадрилий и баграмской штурмовой авиации начала грандиозную чистку всего района.

Понятно, что «духи» – народ отнюдь не глупый – с такой группировкой сражаться не пожелали, спокойно отошли вглубь территории, а затем и вовсе ушли в Пакистан, благо недалеко – и сорока километров не будет.

За ними, дабы не испытывать судьбу, прихватив с собой немудреный скарб и всю живность, ушли и мирные жители. Сборная команда советских и афганских войск северо-восточного региона побродила недельку по высокогорью, постреляла немного по пустым кишлакам да по редким заградотрядам, которые, дабы шурави бдительность не теряли, оставили моджахеды, потеряла там человек десять: подрывы, самострелы, изнеможение, кто со скал сорвался и все такое прочее – и ни с чем вернулась назад.

Впрочем, были и «трофеи»: приволокли назад, в гарнизон Бахарак, семь остовов брошенных БМП. Афганцы не только демонтировали оружие и двигатели, но умудрились снять и унести в неизвестном направлении всю внутреннюю обшивку, башни (!) и даже некоторые бронелисты. Так что на место дислокации первого батальона вернулись одни остовы. Но хоть что-то…