Соловки. Коммунистическая каторга или место пыток и смерти - Иван Зайцев

Их же товарищи, члены той же диктаторствующей партии, первые нарушают правопорядки, установленные их же партией.

Так и на Соловках, строго запрещено любовное общение между заключенными мужчинами и женщинами.

На практике же за это преследуют лишь простых рядовых арестантов, которые в громадном большинстве не имеют возможности иметь свидания, да, кроме того, все настроены абсолютно не любовно.

Тогда как ссыльные чекисты и сотрудники ГПУ, занимающие командные и начальнические должности, удовлетворяют свое сладострастие даже чересчур.

Все это делается открыто, всем известно, лишь одно начальство показывает вид, что не замечает этого, ибо само начальство больше всего преступно в этом. Сейчас и поговорю коротенько об этом.

Принуждение каэрок-соловчанок к половому общению разными начальствующими типами

В предыдущих главах была нарисована мрачная картина в положении во всех отношениях простых рядовых заключенных соловчан, не принадлежащих к привилегированной касте диктаторствующего ныне в России ГПУ.

Совсем в иных условиях отбывают наказание чекисты и агенты ГПУ.

Как уже сказано, — они в большинстве занимают начальнические должности; имеют отдельные комнаты; берут себе в услужение одного или двух заключенных, которые состоят при них в качестве денщиков. Для их развлечения имеются театры, кино; устраиваются концерты, спортивные состязания, каток и прочее; они имеют возможность покупать продукты, а средства добывают путем вымогательства у состоятельных заключенных; они, пользуясь своим начальническим положением, привлекают для своей телесной услады женщин-арестанток. Вот причина, ставящая в тяжелое положение, в смысле cохранения нравственной чистоты, всех молодых и особенно интересных каэрок-интеллигенток.

* * *

Если какой-нибудь начальствующий тип или сотрудник, ведающий нарядами женщин на работы (завотделом труда, — такой был бабник Редигер), или надзирающий за «женбараком» (начальник отделения или командировки, Лагерный Староста, сотрудник адмчасти и другие, — начальства на Соловках множество), облюбует какую-нибудь каэрку и поведет приступ с целью добиться любовного сближения, то несчастная нравственная каэрка попадает в весьма тяжелое положение.

Делается это упрощенным способом: тип-сладострастник приказывает нарядчице «женбарака» прислать к нему заключенную Н. для какой-нибудь домашней работы: для мытья полов, для починки, или в качестве поварихи. Здесь у себя на квартире тип требует от несчастной покорности своим желаниям; конечно, не обходится без насилий.

Если «поломойка» окажется строптивой, проявит непреклонность желаниям «чекиста-сладострастника», не прельстится на его обещания улучшить ее положение и, возможно, даст должный отпор при попытке его насильственно осуществить свои желания, такую нравственную и честную арестантку ожидают тяжелые невзгоды.

Прежде всего будут посылать ее на тяжелые работы: «на кирпичики» (ласкательное название соловчанок тяжелых работ на кирпичном заводе), на «торфики», на выноску дров из леса и прочие тяжелые и грязные работы.

Если «мытница полов» или «мнимая повариха» особа уступчивая, нравственно не крепкая беспрекословно встретит объятия начальника-чекиста, то жилищные условия ее, как арестантки, меняются в лучшую сторону: ее не будут посылать на общие работы. Если она удовлетворила вкусу чекиста, то зачисляют ее постоянной поварихой, и будет cебе гулять свободно, лишь являясь в назначенное время на место свиданий.

* * *

Приведенное домогательство женской ласки и отражение результатов его на жизнь заключенной каэрки относится к чекистам средней марки. Ну, к сотрудникам из отдела труда, адмчасти, старостата и пр.

Совсем особые последствия ожидают несчастных заключенных каэрок, если кто-нибудь из высокопоставленных особ Соловецкой администрации наметит какую-нибудь из них объектом сладострастия.

Такими соловецкими дон-жуанами в мое время были: сам начальник управления Эйхманс, начальники отделений и надзора, начальники ЭКЧ — Барков и Филимонов, и другие.

В случае, если удостоенная избрания каэрка отвергнет любовное предложение, то на нее посыпятся суровые репрессии. Помимо того, что снимут ее на общие работы, еще сошлют на тяжелые работы в дальние командировки: на лесозаготовки и на острова — Анзер и Кондостров. В мое время отбывала наказание на Соловках очень интересная и миловидная барышня Путилова, сосланная вместе с матерью. На нее было много претендентов.

Сколько ей несчастной пришлось перестрадать и перенести...

Однажды я видел ее работающей в поле. Ее заставили разгребать по разрыхленному полю вылитые из ассенизаторских бочек нечистоты из уборных. Хватит ли у нее мужества и кротости сохранить свою чистоту до конца. Если да, то это мужественная героиня! Все эти мировые рекордманки, имеющие все необходимое для осуществления своих затей, должны померкнуть перед такой женщиной, — с одной стороны, смиренной страдалицы, ангельской чистоты, а с другой, гордой, недоступной, мужественной героиней...

* * *

Если же избранная каэрка примет любовное предложение высокопоставленной Соловецкой особы, например, самого Эйхманса, то этим заслужит большие льготы для себя: кроме освобождения от тяжелых принудительных работ, она может рассчитывать на сокращение срока заключения. Сами свидания обычно устраивались в Кремлевской бане.

* * *

После отбытия мною жестокого наказания в штраф-изоляторе на горе Секирной я был оставлен там же в IV отделении вахтенным на Соловецком маяке.

Помещался я в одной камере с неким Олейниковым, Леонидом Александровичем, в прошлом уголовник, поездушник (воровство в поездах); на Соловках был всегда заведующим баней и состоял тайным посредником высокопоставленных соловецких особ по любовным их похождениям.

Так, Олейникову приходилось устраивать банные оргии для самого начальника управления Эйхманса.

Олейников рассказывал следующее: «Бывало Эйхманс присылает своего тайного курьера с приказанием приготовить к известному часу баню и одну или двух подходящих женщин».

«Я, как он говорил, бегу в «женбарак» посоветоваться со старостихой, кого бы избрать счастливицами».

К назначенному часу избранные отправлялись в Кремль с пропуском для мытья полов в бане. Здесь Олейников откровенно объяснял им задачу, выпадающую на них. Это открытие производило разное впечатление на разных избранниц.