Боярин - Александр Логинов

– Ты как сам? – поинтересовался Андрей, глядя на перевязанный холстиной бок боярина. Повязка вся пропиталась кровью.

– Держусь. Достали меня бесермены. Доспех просекли начисто. Кольчуга спасла. Так, порез небольшой. В горячке боя не сразу и заметил. Руды много вытекло, потому слабость чувствую. Афоне, стрельцу твоему, тоже досталось. Рана пустячная, я смотрел, но руды мужик много потерял. Я должник Афоне. Закрыл он меня в сече. Не окажись Афанасия рядом, лежал бы я сейчас в телеге с побитыми, – боярин перекрестился и тяжело вздохнул.

– Авантюрист ты, Костя.

– Кто? Какой такой вантюрист? – боярин не понял Андрея, враз насупившись. Поди бесчестит его друг?

– Человека так зовут, который бросается сломя голову во всякие рисковые дела, – широко улыбаясь, разъяснил Андрей значение слова боярину.

– А… Так жить веселей. И живешь в полный рост, наслаждаясь каждым мигом жизни! – философски заметил боярин Маслов.

Возвращение домой подзатянулось. Тяжелогруженый обоз тянулся крайне медленно. Каждый раз, останавливаясь на ночевку, приходилось ремонтировать вьючные ремни, конскую упряжь. Все-таки Костя молодец, что предупредил Андрея о необходимости взять с собой ремкомплект, иначе им пришлось бы совсем худо. За каждой связкой из пяти вьючных лошадей закрепили по одному человеку, который должен был следить за состоянием ремней и ежедневно ремонтировать износившуюся упряжь. Еще стада сильно тормозили продвижение каравана. Боярин Маслов беспрестанно поторапливал, старался боярин уйти как можно дальше от разоренного кочевья. При всем желании Кости держать заданный темп постоянно не получалось. Каждые два часа приходилось делать короткие остановки, осматривая вьюки, подтягивать подпруги. Идти приходилось шагом, рысью тяжело навьюченная лошадь быстро стирает себе спину.

Утром вставали засветло, но все равно, как ни торопились, на сборы уходило от двух до трех чесов, к тому же лошади перед выходом пьют мало, следовательно, приходилось останавливаться у первого водоема и ждать, пока все лошадки изволят напиться. Вначале им удавалось держать приличный темп, за день проходили до сорока верст, а как пошли леса, то скорость резко упала. Двадцать верст в день – это хорошо, а бывало и по семь верст в день делали. В лесах пришлось отказаться от связок, лошади мешали одна другой. Упавшая или забежавшая за дерево лошадь останавливала всю связку. Поломанные повозки бросали, чинить некогда, перекладывали поклажу на лошадей и шли дальше. Из-за постоянных остановок и низкой скорости каравана боярин сильно нервничал. Немудрено, они сейчас легкая добыча для врага.

Среди пленных татар нашлись родичи Кулчука. Четверо молодых парней и совсем еще юная татарка. На вид худой девчонке не больше двенадцати лет – совсем еще ребенок. После разгрома родного кочевья они с остальными родичами попали в род победителей, но несколько дней назад приезжали купцы и купили пленников, выглядевших сильными, а слабых и хилых не стали покупать. Андрей договорился с Костей и забрал осиротевших татар к себе, поручив их Булату. Девчонку пристроили ухаживать за ранеными, а парней Кулчук отрядил в нуты[75] на помощь погонщикам скота.

Поход совершенно вымотал Андрея. Возвращение домой обремененными добычей – самая тяжелая и трудная часть похода, требует огромных физических и моральных сил. Нужно обладать недюжинными организаторскими способностями, чтобы суметь привести добычу и полон домой. С каждым днем Костя все больше мрачнел, боярин постоянно рассылал дозоры присмотреть за тылами. Маслов все еще опасался погони. Андрей в противоположность резанскому боярину был сама беспечность. Если в первую неделю не случилось погони, то и ждать врагов нет смысла, считал Андрей, но возражать другу не решался. В конце концов кто тут старожил? Через леса и болота татарам не пробраться, проводников у татар нет, наивно полагал Андрей.

Когда показались знакомые места, Костя вздохнул с облегчением. Бояре хотели отправить Федора в усадьбу, предупредить о скором прибытии бояр из похода, чтобы готовились там, в усадьбе, баньку истопили, столы накрыли, но оказалось, что станицы и разъезды Демьяна давно уже срисовали возвращение хозяина из похода, и парочка мальцов ускакала в усадьбу еще вчера вечером. Через три дневных перехода повозки расположились внутри стен усадьбы. Просторный двор вместил бы в пять раз больший обоз. Андрей с удовольствием спешился, кинул поводья подбежавшему мальцу, принял из рук Прасковьи корец и с наслаждением промочил горло. Катерина дала испить с дороги боярину Маслову.

– Отличное у тебя вино, боярин Андрей. – Костя залпом осушил корец и мимоходом ущипнул Катерину за мягкое место.

Девка, зардевшись, тонюсенько пискнула ради приличия.

– Баньку изволите? – с лукавой улыбкой поинтересовалась Прасковья у господина.

– Пожалуй, – Андрей широко улыбнулся девчонке.

Дочки Спиридона нравились Андрею, но по местным меркам девки были совсем не красавицы, слишком худы. Полнота очень ценилась в древнерусском обществе, чем полнее, тем краше считалась женщина.

– Собери пирогов, да пиво прихвати нам с собой, – ласково отдал распоряжение Андрей.

Чуть прихрамывая на правую ногу, поднялся по дубовым ступенькам на высокое крыльцо дома и стал наблюдать, как вольные слуги с холопами суматошно носились по двору, разгружая повозки.

Кузьма деловито рылся в телеге, переворошив гору различного барахла. Найдя то, что искал, он вытащил из мешка железную кирасу. Поискав глазами Спиридона, воин с силой запустил кирасой в управляющего. Дворецкий ловко поймал посылочку, недоуменно уставившись на Кузьму.

– Не нравится поминок? – весело заржал Кузьма, поддержанный громким хохотом дворни, почувствовавшей потеху.

Спиридон внимательно рассмотрел кирасу, повертел и так и сяк, прикидывая размер. Получалось, что размер не его.

– Ты никак влезть в нее хочешь? – продолжал веселиться Кузьма.

– ???? – почувствовав подвох, дворецкий уставился на воина тяжелым немигающим взглядом.

– В Новгороде из таких кирас лопаты зело добрые делают. – Кузьма сжалился над княжеским тиуном. – Фряги ковали кирас этот, но лопата получится не хуже.

Под оглушительный хохот дворни Спиридон плюнул в сердцах, но кирасу отложил в сторону, в хозяйстве сгодится.

Константин Федорович тем временем придирчиво отобрал нескольких молодых татарок и заявил:

– Пусть этих сначала отмоют в бане. А ну, марш мыться, чумазые, – грозно прикрикнул боярин на полонянок.

– Добре, – Андрей не прочь был расслабиться после нескольких недель воздержания.

Оставив друга присматривать за размещением обоза, Андрей в своем кабинете принимал отчет о состоянии дел в усадьбе.

– Иван Андреевич в Пронск ушел расторговаться, – вернувшийся из Новгорода Лука Фомич поспешил развеять опасения Андрея по поводу отсутствия купца в усадьбе. – В добром здравии все вернулись.

– Рад видеть тебя, Лука Фомич! – Андрей крепко обнял своего воеводу. – Пожалуй, ты и начинай сказывать первым, – решил Андрей, усаживаясь в резное кресло, обитое красным бархатом.

Князь, несмотря на усталость, чувствовал приятную легкость в теле, избавившись от тяжелых доспехов и облачившись в широкие синие льняные штаны, просторную рубаху с косым воротом и домашний кафтан из персидской зеленой камки, удобно развалившись в кресле, приготовился слушать отчет о вояже мужиков в Новгород.

– Чего сказывать? Знатно расторговался купец. Иван Андреевич, как вернется, все подробно сам обскажет. Я, как уговаривались, привел с собой пять десятков воев добрых. Как урядились, положил за службу по рублю в год каждому, ну и одежа, доспех, кони, прокорм за твой счет. Большинство – люди семейные. Женок с детьми пришлось с собой брать. Дома для них ставить надобно. – Лука замер в ожидании реакции князя, жилье для ратников предоставляет князь, а вот как с семейными быть? А ну как закладную потребует князь оформлять на дома? Андрей молчал, обдумывая услышанное. Население усадьбы увеличивалось, и возникала необходимость где-то расселять народишко.

– Ладьи сторговали недорого. Кораблики еще добрые, – не дождавшись реакции князя, продолжил Лука Фомич. – Так что с домами решил, княже? Рубить дома-то? Вои все добрые, лично всех знаю, а что семейные, так-то даже лучше.

– Ну, раз лично всех знаешь… Принимай их к себе под начало. Дома рубить, рухлядь нуждающимся выделим, из татарской добычи посмотри, – объявил свое решение князь, на его уставшем лице отразилась озабоченность, не за горами зима, а половина людишек в усадьбе в летней одежде. Очнувшись от дум, Андрей вспомнил о главном. – Самострелы купил?

– А то как же. Семь десятков без одного и болтов по два десятка на каждый.

– Добре, – Андрей одобрительно кивнул головой, переведя взгляд на коменданта усадьбы. – Теперь ты, Демьян.