Правда людей - Василий Сахаров

Предупрежденный по телефону Жаров нас уже ждал. Пара комнат в доме были оборудованы для приема больных, и доктор сделал все быстро и четко. Он осмотрел бойца, который уже оклемался и прижимал к распухающей шее холодный компресс, пощупал его, опросил, уложил на кровать и вышел ко мне.

Я находился на веранде, пил чай и, глядя, как похожий на Чехова доктор спокойно моет руки, подумал, что знаю о нем очень и очень мало. Все времени нет поговорить. Но одно можно сказать сразу. Сдавать нас Жаров не собирается, в Москву без сопровождения не выезжает, и вернуться к привычной жизни желания не изъявляет. Для меня этого достаточно, тем более что в наши дела Ярослав Всеволодович не лезет. Ему довольно того, что он может жить как человек, кушать нормальную еду, спать на чистых простынях и сидя перед телевизором, по стариковски, ругать правительство. А все остальное воспринимается врачом как-то спокойно и равнодушно. Устал он маяться, вот и вся разгадка такого поведения. Был бы попроще, наверное, спился бы. Однако интеллигентское воспитание, в хорошем смысле этого слова, не дает ему уходить от реальности подобным образом.

— Как Веретено? — спросил я врача.

— Вы про пациента? — уточнил он.

— Про него.

— Все нормально. Сильный ушиб, но позвонки и хрящи вроде бы целы. Пока достаточно компрессов, а если начнутся осложнения, тогда придется везти мальчика на рентген. Поэтому лучше оставить его у меня.

— Хорошо, пусть останется, — сказал я и задал Жарову новый вопрос, который интересовал меня как командира: — Ярослав Всеволодович, а вам доводилось заниматься пациентами из зоны боевых действий.

— Вы имеете в виду людей с огнестрельными и осколочными ранениями? — Жаров по-прежнему был вежлив.

— Именно, я говорю о них.

Жаров помедлил, пожевал тонкими губами и ответил:

— Да, раненые в моей практике были. В девяносто шестом году я работал в Ростовском военном госпитале, к нам тогда многих привозили. Надеюсь, понимаете откуда?

— Понимаю. Чечня.

— Вот-вот.

Врач тяжело вздохнул, замолчал и хотел выйти, но я удержал его:

— Ярослав Всеволодович, посидите со мной. Чаю попьем.

— Чай это хорошо. Но мне зеленый.

— Вы хозяин в доме, — я улыбнулся, — значит, вам и решать.

Доктор заварил чай и расположился напротив. Лицо спокойное и умиротворенное, тяжелая фаянсовая кружка в сухих старческих руках, а нос втягивал идущие от нее ароматы. Я молчал. Он тоже. Но, наконец, Жаров не выдержал моего прямого взгляда, поднял глаза и спросил:

— Егор, позволите вопрос?

— Конечно.

Ярослав Всеволодович слегка повел плечами, словно ему зябко, и спросил:

— Кто вы и в чем ваша цель?

— Не понял вашего вопроса. Кто это "вы"? Конкретно я или вся наша кампания?

— Я говорю про всех.

Строгие глаза хирурга смотрели на меня, будто рентгеном просвечивали, и я ответил предельно честно:

— Можете считать нас революционерами, Ярослав Всеволодович, не ошибетесь.

— Вот, значит, как, а я поначалу подумал, что вы бандиты.

— Нет. Мы не братва из лихих девяностых, хотя, должен признать, что наши методы на начальном этапе похожи. Но товарищ Сталин в свое время тоже банки грабил и считался разбойником, а в итоге выбился в лидеры великой державы.

— И вы берете с него пример?

— Нет. Мы сами по себе.

— А в чем конечная цель вашего движения?

— Построение общества, в котором во главу угла будет ставиться социальная справедливость. Это самое главное, а остальное должно приложиться. Ведь если нет справедливости, то все остальное пустой звук, и наш с вами народ вымирает не потому, что он состоит из алкашей и моральных уродов. Нет. Причина в ином. В государстве нет правды, а раз так, то нет резонов жить и рвать пупок ради той сволоты, которая окопалась на самом верху. Человек должен иметь что-то в душе, чистое и светлое. Он должен быть уверен, что его интересы-свободы защищаются, а дети не станут рабами. Только тогда он может шагнуть вперед, к звездам и великим свершениям.

— Цели у вас достойные, — Жаров покивал и добавил: — Был у меня когда-то пациент, полковник ФСБ, и он говорил как вы, слово в слово. Сейчас он, наверное, на пенсии уже. Свой век доживает и правителей страны проклинает.

— А адреса этого полковника вы не помните? — сразу насторожился я, услышав про отставника, чьи мысли совпадали с моими.

— Нет, — врач покачал головой. — Давно это было, лет шесть назад, я еще не бомжевал.

— А фамилия, имя, отчество офицера?

— А вам зачем, Егор?

— Мне специалисты нужны, Ярослав Всеволодович, — признался я. — Военные и работники спецслужб.

— Так он уже старый, — Жаров скривился. — Вам, наверное, не подойдет.

— Главное, чтобы соображал хорошо и на склероз не жаловался, — я ухмыльнулся. — Мне его мозги и знания нужны, а не кулаки.

— Если так, — доктор помедлил, — тогда можно попытаться с ним поговорить. Фамилия у полковника Трубников, зовут Антон Ильич. Поищите, может, найдете.

— Обязательно поищем.

Дальше разговор перескочил на другую тему. Жаров понемногу закупал медикаменты, мелким оптом, но помимо того ему требовалось медицинское оборудование для проведения операций и помощники. Это проблема, не очень большая, однако, ее тоже следовало решать. Впрочем, не сейчас.

Дом Жарова мы покинули через полчаса. Ратибор, который удостоверился, что с другом все в порядке, улыбался, а Крестоносец смотрел на осенний лес. Ну, а я крутил баранку и думал о том, кого послать на поиски полковника Трубникова. Хотя кого посылать? Эдика Шмакова с его парнями, а больше некого. Шансы на то, что Трубников еще жив, на ногах и соображает, имелись, и стоило попытаться на него выйти. Мало ли, вдруг получится привлечь отставника к нашим делам. А нет, так нет. Пока мы ничем не рискуем. Но опять же это только после похищения грузовика с оружием. Сейчас это приоритет, а остальное подождет.

***

— Сержант!

Я стряхнул в урну пепел и посмотрел на полного мордастого майора, который остановился перед курилкой. Что ему надо? Сижу, никого не трогаю, курю, жду Лопарева и никому не мешаю.

— Чего? — отозвался я на окрик незнакомого майора.

Офицер побагровел и закричал:

— Ты чего, обезьяна, совсем берега потерял!? Устав не учил!? При появлении офицера следует встать по стойке "смирно" и отдать ему воинское приветствие!

— За спиной майора появился Иван Иваныч, который изображал из себя полковника, и я решил позлить чересчур "уставного" офицера.

— Товарищ майор, команда "смирно", насколько я помню Устав, в курилках не подается и не применяется, — у меня на лице появилась улыбка.