Бегущая за ветром - Елена Драгарадова

мысль, что если нельзя зайти в воду в реале, то можно же попробовать в воображении? Вдруг получится? — с надеждой на понимание я взглянула на предка.

Он постучал задумчиво пальцами по подлокотнику кресла, так же задумчиво посмотрел на меня и продолжил допрос, то есть разговор:

— Знаешь, я заметил, что когда мысли к тебе прилетают, то это не обходится без последствий. Лучше бы они к тебе приходили. Всем было бы спокойней. Ну, ладно. И, как я понимаю, все получилось?

— Ну, да! — обрадованно заверила я любимого родственника. Ну! Палки — елки! Слов для возмущения не было! Не прилетели, к сожалению.

— Дядюшка, вы бы видели, какой получился фонтан!

Амадей глубоко вдохнул. Выдохнул. Повторил еще раз и проговорил в полном невозмутимом спокойствии, посмотрев при этом на меня с вселенской грустью в глазах.

— Я видел. Фонтан, действительно получился великолепный.

— Вы были рядом? А как же я вас не заметила?

— Я бы удивился, если бы ты меня заметила, солнце мое. Ты так была поглощена своим творением, что и стадо бизонов бы не заметила в тот момент. Детка, я же хранитель этого места. Малейший всплеск силы и возмущение магического поля не могут пройти мимо моего внимания. Ты хоть понимаешь, что снова сильно рисковала?

— Я не собиралась заходить в воду и даже не заметила, как там очутилась. Просто: раз! И уже в воде! Но все же хорошо закончилось! И я больше не боюсь! И еще договорилась со стихией о сотрудничестве.

— Кто бы сомневался, что у тебя все просто. Это тебе, детка, вода сказала? Что будет сотрудничать с тобой?

Я замялась, задумалась. С чего, действительно, взяла, что договорилась?

— Ну, не то чтобы она сказала. Просто я почувствовала, что все будет хорошо! Не переживайте, дядюшка! — я пламенно закончила свою речь с надеждой, что гроза миновала и тема закрыта. И поднялась:

— Я пойду еще потренируюсь?

— Присядь, пожалуйста. Разговор еще не закончен.

В голове рефреном прозвучали слова: «Штирлиц, а вас я попрошу остаться!».

Глава 24 ДЕЛА ДАВНО МИНУВШИХ ДНЕЙ

Пришлось приземлиться обратно в кресло и вопросительно уставиться на своего иногда такого вредного, но всегда любимого родственника.

— Детка, скажи мне, пожалуйста, что за шрамы у тебя на левом запястье? Ты резала себе вены?

«Блин!», — подумалось мне: «Ну, как он заметил-то?». На моей руке с внутренней стороны над запястьем, действительно, можно было увидеть две тонкие белые полоски. Если только под микроскопом.

— Это не то, что вы подумали. Это другое. И мне не очень хочется вспоминать эту историю, дорогой дядюшка. Тем более, что это было очень давно, — попыталась отказаться.

— Малышка, я спрашиваю тебя не из праздного любопытства. Это важно. Поверь мне, пожалуйста.

«Амадей и просит? Вот это да! Придется рассказывать».

— Ну, ладно, расскажу. Это было, действительно давно, я училась уже в шестом классе. Тогда уже около года я тренировалась с посохом по книге «Искусство потерянного следа». Крутила шестом, отрабатывала какие-то удары руками и ногами. Чтобы надо мной не смеялись и не мешали, ходила на тренировку на огороды за домом. Там был такой закуток в стороне за деревьями, меня не видно было с дороги.

Я задумалась, вспоминая ту давнюю историю.

— И как-то я возвращалась после тренировки и услышала какие-то непонятные звуки в кустах. Конечно, решила посмотреть. И увидела, что два придурка из старшего класса держат девочку. Один держит руки, другой шею и закрывает рот, чтобы не кричала. А третий урод руки распускает. Я палкой сразу с размаха и огрела по башке центрального гада. Да так хорошо, что он сразу упал и не вставал долго. Я даже подумала, что убила его. Но, слава Богу, он очнулся и поднялся потом. А то бы отправили меня в колонию для несовершеннолетних, наверное.

Пришлось горестно показательно повздыхать, но и сейчас я бы огрела его, не задумываясь о последствиях.

— А у второго был ножик перочинный. Он стал им махать и порезал мне руку. Не сильно, но кровь шла. Анька тоже не растерялась и сразу вцепилась третьему в волосы, да еще и закричала, как оглашенная. Мы, возможно, вдвоем и не справились бы. Но мимо проходил Сашка. Он услышал крик и встал на нашу защиту. Эти уроды моральные все-таки удрали. Мы их хорошо побили, только и нам тоже досталось. Анька была вся в синяках, и платье порвали. Плакала она долго, платье жалела. Их же у нас не много было. Она такая вся была маленькая, тоненькая и беленькая. Как тростинка. Я порезана, Сашка с фингалами под обоими глазами.

— Как стемнело, пробрались в свои комнаты. Только на следующий день нас с утра все равно вызвали к директрисе. Пришлось все рассказать. Провели очную ставку. Эти дебилы были старше нас немного. Любители обижать тех, кто слабее. До нашей драки им все сходило с рук. Запугивали, наверное, младших. Вот все и молчали. Очень скоро они исчезли. вся троица сразу. Говорили, что их развели по разным детдомам. Директриса постаралась. Ну, вот и вся история. А еще говорили, что парни постарше хорошо их проучили, перед тем, как они уехали в неизвестном направлении.

Пока я рассказывала, на моих глазах с дядюшкой происходили удивительные метаморфозы. Его невозмутимость стекала с лица, как вода. Челюсти сжались вместе с кулаками. И весь как-то напрягся, а потом и вовсе он стал белым, как бумага. Какое-то время мы посидели молча. Мне больше нечего было рассказывать, а он наверно лишился дара речи от моих откровений. Я уже успела пожалеть, что не скрестила пальцы и не придумала какую-нибудь безобидную историю. И, действительно, зачем было травмировать психику пожилого человека?

— Дядюшка, да вы не волнуйтесь так. Все же хорошо закончилось. У нас есть пословица: нет худа без добра. Мы потом так подружились. Нас даже стали называть три мушкетера.

К Амадею наконец-то вернулся дар речи, привычный цвет лица и внешняя невозмутимость.

— Ну, вы, действительно, молодцы, — кашлянув, он вышел из ступора. Наконец-то.

— А кто же это такие — мушкетеры?

— Ну, это верные слуги короля. Есть такой роман у Дюма. Он так и называется «Три мушкетера». А мы же потом стали вместе заниматься с шестами. Ане разрешили переехать в мою комнату. И после того случая нас уже никто и не пробовал даже обидеть. В девятом классе на Новый год мы ставили спектакль. Я была Д, Артаньяном, Аня — Арамисом, а Сашка — Атосом. На роль Портоса никого не смогли найти.