Не грози Дубровскому! Том III - Антон Панарин

class="p1">— Моя Грувдар. Твоя быть должный! Моя хотеть много-много камней. Человечка дурацкий язык! Гадость! — Дендроид сплюнул и продолжил трапезу.

— Твоя закрыть рот и сказать какого чёрта только что случилось? — Передразнил я мелкого, хотя какой же он мелкий? Переросток чёртов.

— Моя поглощать крыса. Твоя украсть два сила из три! Два из три! — Яростно выкрикнул Грувдар продемонстрировав два пальца.

— Что ты несёшь? Хочешь сказать, что ты забрал могущество богини, а я каким-то образом отобрал у тебя часть сил? — Удивлённо спросил я.

— Не ты! Куст внутри твоя! Игрд… Ибрагд… Игразибль. — Раздраженно выпалили Грувдар.

— Иггдрасиль?

— Да, вот эта штука, как ты сказать! — Грувдар размахнулся и со злостью ударил в стену, проломив её насквозь.

От его слов я потерял дар речи. Нет я, конечно, надеялся возродить друга, но не думал, что он и сам может о себе позаботиться.

Проклятье, за всей этой неразберихой, я совсем позабыл узнать у Грувдара какой навык он получил. В его имени прибавилось две буквы, а значит и навык должен быть не один.

— Грувдар, ты дважды эволюционировал?

— Да. — Недовольно буркнул он, запихивая в рот крысиный хвост.

— Да оторвись ты от этой падали, она уже никуда не убежит. Показывай, чему научился. — Окликнул я друга.

Не поворачиваясь ко мне древень вырастил на спине десяток шипов, после чего выстрелил ими в бетонную стену превратив её в решето.

— Ого, впечатляет. — Похвалил я, его похлопав в ладоши. — А второй навык?

— Втарой украсть твой куст! Ненавидеть! — Выкрикнул Грувдар и снова устроил погром.

Я хотел успокоить друга, но услышал в глубине своей души зов. Это был до боли знакомый голос Иггдрасиль, он настойчиво взывал ко мне. И чем сильнее я прислушивался, тем сильнее размывался окружающий мир, а звуки ломающихся стен затихали.

— Кальдер… Кальдер Виран… Друг мой… — Послышался голос Иггдрасиль заполнив собой всю реальность.

Глава 18

Голос Иггдрасиль бесконечно повторял забытое мной имя «Кальдер Виран, Кальдер Виран, Кальдер Виран». Звук кружил надо мной многоголосым эхо, показывая картины прошлого. Как я сражался ради спасения Руиндара. Как погиб у корней мирового древа уничтожив свой мир.

— Зачем ты показываешь мне это?

Иггдрасиль умолк, а через секунду передо мной появилось зелёное пятно света.

— Друг мой. Кальдер Виран. Рад, что мы снова можем поговорить. — С теплотой в голосе сказал Иггдрасиль.

Я, конечно, рад тому, что мировое древо приходит в норму. Но кое-что меня настораживает. Иггдрасиль никогда не выдёргивал меня насильно в свой пласт реальности. Древо лишь предлагает поговорить тем, кто готов слушать. А в этот раз он потушил моё сознание ради беседы. В чём причина такой спешки? Срочный разговор?

— Я тоже рад тебя слышать. — Я ткнул пальцем в зелёное пятно. — И видеть. Рассказывай, как тебе удалось запрыгнуть на борт и переместиться вместе со мной в этот мир? — Спросил я как можно мягче, но древо отвечать на мой вопрос не планировало.

— Кальдер Виран. Друг мой. Я поглотил часть божественной мощи и теперь могу возродиться. — Я хотел задать ещё один вопрос, но Иггдрасиль не дал вставить даже полслова. — Пласт реальности, в котором погибла богиня крыс, отлично подходит для моего возвращения. Высади меня в почву у замка, и я смогу расти, не боясь забвения.

Из зелёного облака света появилась лоза, которая приподняла амулет, висящий у меня на шее.

— В этом амулете заключена божественная сила королевы крыс. Он позволяет создать карманную реальность, в которую может войти лишь обладатель амулета. Амулет одновременно и ключ, и замок. Посади меня в почву и закрой дверь. Дай мне шанс возродиться в этом мире. Старый друг. Ты моя единственная надежда.

Я собирался сказать, что теперь меня зовут Дубровский Виктор Игоревич, но сеанс связи резко прекратился и меня выбросило обратно в замок.

Надо мной склонился Грувдар и собирался огромной лапой влепить пощёчину.

— Даже не думай об этом. — Предупредил я дендроида открыв глаза.

— Твоя упасть. Грудь светиться. Зелёный, злой. Моя хотеть прогнать морок. — Бас Грувдара громом прокатывался по сводчатому залу пока он жестами пытаясь показать сказанное.

— Знаешь, когда ты общался с помощью передачи мыслей, понять тебя было намного проще. — Сказал я, вставая с пола.

— Твоя лишь бы критиковать. — Возмутился Грувдар сложив руки на груди.

— Как скажешь. Кстати. Спасибо за то, что пришил ногу. — Проходя мимо я похлопал здоровяка по плечу.

Ох, и высокий же он. После следующей эволюции будет выше трёх метров? Пока Грувдар доедал останки крысы, я направился к выходу из здания.

Стоя на ступенях, усыпанных мелким камнем, я заметил, что окружение поменялось. Если раньше облака, трава и даже солнце казались мазнёй пятилетки, то сейчас всё пришло в норму. Пушистые белые облака, яркое солнце и бесконечное зелёное поле, уходящее за горизонт.

Рука сама собой потянулась к амулету, висящему на шее. Как только я его коснулся, он засветился и исчез. Какого чёрта? Иггдрасиль говорил, что амулет ключ открывающий путь из этой реальности. И как теперь отсюда выбраться? Сейчас разберёмся…

Сосредоточившись, я ощутил изменения, произошедшие со мной. Если ранее питомцы, которых я мог призывать хранились в моей душе, как и ключ от магазина Ыбракхта. То сейчас появилось несколько отсеков, если их так можно назвать.

В одной части располагались питомцы, в другой находился ключ от магазина, а в третьей амулет. Представив, как амулет появляется у меня в ладони, я ощутил приятную тяжесть. Побрякушка и правда появилась. Когда я представил, что он возвращается в ячейку, амулет испарился и снова занял своё место в пустующем отсеке.

Интересно. А если так. Попытался использовать артефакт, не извлекая его из отсека и у меня получилось. Портал открылся и вёл он точно так же на чёртово поле. До сих пор не понимаю зачем Крысову открывать портал посреди поля.

Интересно. Так на меня подействовала божественная энергия от умирающей королевы крыс? Если да, то мне нравится. Даже очень. Ну-ка, иди сюда. Я прикоснулся к рукояти меча, и он так же переместился в отсек, где лежал ключ.

Занятно. Иду я безоружный, на меня напали, а через секунду все лежат порубленные в капусту, ведь меч теперь всегда будет при мне. Значок Зуброва и монета так же отправились в душевное хранилище. Или духовное? Впрочем, какая разница? Главное, что теперь мне не придётся таскать на себе всё это барахло.

Кстати, может стоит и сердце проклятого закинуть в хранилище? Хотя нет. Вдруг артефакты и правда помещаются в мою душу? Попади туда сердце проклятого, оно будет изнутри отравлять меня некротикой, и либо уничтожит саму душу, либо извратит её, создав второго лича. А слетать с катушек я не планировал, по крайней мере не в этой жизни.

Помимо всего перечисленного, в контейнере с амулетом лежал росток. Росток Иггдрасиль. Проклятье в прошлом мире я бы не задумываясь высадил его в почву желая возродить друга. Но сейчас… Что-то меня настораживало, я даже не понимаю что.

Я не знаю, как себя поведёт пантеон местных богов. Ведь я притащу в их мир нового бога. А конкурентов никто не любит. Хотя мне ли переживать об этом? Мы только что убили королеву крыс. Явно найдутся желающие отомстить за неё.

Если я призову Иггдрасиль, то он, конечно, может выбесить остальных божков. Но если какой-то мстительный бог захочет поквитаться со мной, то Иггдрасиль поможет. Да и я слишком часто пускал всё на самотёк, но в этот раз подстелю соломку заранее. Кстати, забавно вышло. Иггдрасиль возродил меня, чтобы я возродил его.

Почесав подбородок, я спустился по лестнице и призвал росток. Крошечный куст размером не больше пяти сантиметров, беспомощно лежал на моей ладони. Не могу поверить, что однажды ты опутывал своими корнями целую планету, а теперь превратился в это.

— Ладно. Другого выбора я не вижу. Мировое древо мой единственный гарант безопасности, ведь на Урфина надеяться не приходится. Тем более я обязан Иггдрасиль своей жизнью. — Сказал я, выкапывая лунку.

И всё же что-то меня тревожило. В голове постоянно крутились сомнения, хотя, казалось бы, о чём можно переживать? Это друг, которому я обязан жизнью. А я мешкал. Да и не только мешкал, а как будто уговаривал себя поступить, так как должно.

— Дубровский твою мать! Соберись! На тебя