Первозданный рай - Джоанна Линдсей

— Флоренс, мне нужно передохнуть.

— Не волнуйтесь, мисс. Посидите в тенечке, а я принесу вам чего-нибудь вкусненького. Удивительно, что вы на ногах еще держитесь, ведь три недели ничего не ели.

Флоренс ушла и через минуту вернулась, неся огромный ананас, разрезанный на ломти, и корзиночку с гуаявой, кокосами и какими-то неведомыми фруктами.

— Что это, Флоренс? — спросила Коринна.

— Не знаю, мисс. Но говорят, что вкусно. Попробуйте-ка лучше ананас. Посмотрите, какой он спелый и сочный.

Коринна поднесла к губам сочный ломоть и неожиданно почувствовала приступ тошноты.

— Забери это скорее!

— Вам не понравилось, мисс?

— Убери, — простонала Коринна, чувствуя, что последние силы ее оставляют, — я думала, тошнота пройдет, как только мы сойдем на землю.

— Коринна, деточка, а вы уверены, что это морская болезнь, а не что-нибудь другое? — испуганно спросила Флоренс. — Все давно должно было пройти. Ведь сейчас нет никакой качки!

— О чем это ты говоришь?

— Сами знаете о чем. Вы могли забеременеть.

— Ну что ты глупости говоришь? Я бы знала это.

— Вы были так заняты вашими планами, как бы побольнее отомстить своему муженьку, что обо всем остальном и позабыли. Ну-ка скажите, когда у вас были последние месячные?

— Не помню! — с раздражением ответила Коринна.

— А вы вспомните, постарайтесь!

Через несколько секунд Коринна с ужасом поняла, что после той отвратительной ночи в игорном доме месячные не приходили. Она побледнела, в ее огромных глазах застыл ужас.

— Нет, нет!

— Кори, что толку теперь пугаться и возмущаться. Этот дьявол оставил вас с ребеночком.

— Я не хочу этого ребенка, Флоренс! Почему я такая несчастная! Теперь вся моя жизнь пойдет прахом.

— Сейчас уже ничего не поделаешь. Плачь не плачь, а ребеночек-то растет…

— Я его не оставлю!

— Это уж вы сами решайте. — Флоренс явно не одобряла столь жестокого отношения хозяйки к невинному, еще не родившемуся существу. — Но сейчас о другом надо думать: где мы будем жить и где вы будете рожать. О ваших неразумных планах придется забыть, да оно и к лучшему. А не вернуться ли нам назад, Кори, пока не поздно? С тем же пароходом, на котором приехали.

При одной мысли о том, что придется снова ступить на палубу, Коринне стало совсем плохо.

— Нет, еще одного плавания я не вынесу. Мне даже думать об этом невыносимо. Придется остаться здесь. И я вовсе не собираюсь отказываться от своих планов. — Уже совсем окрепшим голосом Коринна добавила:

— Просто они будут приведены в исполнение не так скоро, как было задумано.

Глава 18

Коринна пряталась в тени увитого зеленью балкона и равнодушно смотрела на чужой город, кипящий у подножия холма. Потягивая лимонад, она вздрагивала и хмурилась, чувствуя, как шевелится в ней ребенок.

На столике была разложена почтовая бумага, но Коринна никак не могла заставить себя написать хоть строчку.

Она сейчас была способна только на одно чувство — жалость к самой себе. Флоренс ушла на базар. Рассел отправился развлекаться в город, и при мысли о том, что он весело проводит время в компании новых друзей, ей становилось еще тоскливее. Правда, Коринна заперла себя в четырех стенах, опасаясь встретить Джейрда, но от этого было не легче. Она твердо решила прятаться от нескромных глаз до тех пор, пока не родится ребенок, чтобы его отец никогда не узнал о существовании сына или дочери. Тяжело вздохнув, Коринна принялась за письмо. «Дорогой отец, — вывела она на чистом листе и задумалась. Ей предстояла сложная задача: не солгать и в то же время не сказать ничего о том, что волновало ее больше всего. — С тех пор, как я тебе писала, у нас ничего не изменилось. Мы живем все в том же доме на холмах, который я сняла сразу по приезде. Он весь в цветах, очень красивый и удобный. Ты и представить себе не можешь здешнего многообразия красок и постоянного благоухания, которое разносится в воздухе. У меня есть сад, и я ухаживаю за ним сама, стараюсь побольше узнать обо всех экзотических растениях, которые меня окружают. Так что ты можешь догадаться, что я отнюдь не злоупотребляю развлечениями.

Здесь гораздо жарче, чем у нас в Новой Англии, и мне в моем положении привыкнуть к этому особенно трудно. Спасает только то, что наш дом расположен высоко на холмах, и здесь намного прохладнее, чем в низине. Но, несмотря на это, и у нас жара спадает только к вечеру, когда начинает дуть океанский бриз. Если бы ты только знал, с каким нетерпением я его жду.

Чувствую я себя превосходно. Доктор уверяет, что до родов остался месяц. В последнем письме ты спрашиваешь, не изменила ли я своего мнения. Нет, папочка, все остается по-прежнему. Я не намерена оставлять у себя этого ребенка. Он будет постоянно напоминать мне о том, о чем я больше всего хочу забыть, и поскорее.

Ты пишешь мне о материнских инстинктах, какие я должна якобы испытывать. Поверь, к этому ребенку я испытываю только одно чувство — ненависть, такую же точно, как и к его отцу, который никогда ничего не должен узнать о своем ребенке. Это часть моей мести».

Коринна перечитала написанное. До чего же чудовищно это звучало! Какой безжалостной и гадкой она будет выглядеть в глазах отца. Но виновник всему Джейрд, и только он. Это он научил ее ненавидеть, а она, по его словам, действительно оказалась отличной ученицей.

"Папа, я вовсе не забыла о своих планах, — продолжала Коринна, — и после родов, как только моя фигура обретет прежние формы, я их обязательно выполню. Я совсем не сильно потолстела, так что вряд ли это займет много времени.

Джейрд живет здесь же, в городе. Рассел его разыскал и выяснил, что сейчас он занят строительством отеля на малонаселенном участке побережья в Вайкики. Он ведет свой обычный образ жизни, и здесь никто не знает о его женитьбе. Уверяю, что он не испытывает никаких сожалений по поводу того, что сделал со мной.

Он просто забыл о моем существовании. О том, что я приехала в Гонолулу, он даже и не подозревает. Я нигде не бываю. Флоренс выходит в город, но Джейрд в Бостоне никогда ее не видел. Рассел тоже не сидит дома. Он завел здесь разные знакомства, но уверяет меня, что избегает тех мест, где мог бы встретиться с Джейрдом.

Как видишь, есть надежда, что мое присутствие на острове и впредь будет оставаться для него тайной, пока я сама не захочу объявить о себе.

Это ожидание стоит мне огромного труда, а бездействие стало совершенно невыносимым. Ты ведь знаешь: я никогда не отличалась терпением. И подумать только, с чего все началось! Мне не терпелось получить свое состояние. Кстати, о деньгах. Всю сумму, которой ты снабдил меня, я благополучно довезла и поместила в местный банк под хороший процент, так что хотя бы в этом отношении ты можешь быть совершенно спокоен.