Высокий Лорд - Труди Канаван

— Добрый вечер, Сонеа.

— Добрый вечер, Высокий Лорд. Закрыв книгу, Аккарин подошел к столу.

— Ты дочитала летописи Сачаканской войны?

— Мне осталось совсем немного. Трудно поверить, что Гильдия забыла такую большую часть своей истории.

— Не забыла, а стерла, — поправил ее Аккарин. — Летописи были переписаны и все упоминания о высокой магии изничтожены.

Сонеа покачала головой. Она начинала понимать, почему Акарин так ревностно скрывал свой секрет. Все же ей было трудно представить себе, что Лорлен и другие Верховные Маги не простят Аккарину его прошлое, если он объяснит им про Ичани. Внезапно она подумала, что с точки зрения Гильдии она виноват больше Аккарина, ведь она научилась черной магии по собственной воле.

— Сегодня я научу тебя делать кровавые камни, — сказал Аккарин.

После короткого замешательства Сонеа поняла, что именно он имеет в виду. Кровавый камень был спрятан в зубе раба, а Лорлен носит его в кольце.

— Кровавый камень позволяет магу видеть и слышать все, что видит, слышит и думает его носитель, — сказал Аккарин. — Камень также локализует мысленное общение так, что никто не может подслушать обмен мыслями между тем, кто сделал камень, и тем, кто носит его на себе.

Впрочем, кровавые камни имеют свои недостатки, — продолжал Аккарин. — Маг связан с камнем, и часть его сознания постоянно получает образы и мысли носителя. Это очень отвлекает, хотя со временем учишься не пускать лишнюю информацию в сознание.

Прервать связь можно, только разрушив камень. Если носитель теряет камень и его находит другой человек, маг продолжает быть связанным с посторонним сознанием, уже не желая этого, — Аккарин криво усмехнулся. — Такан рассказывал мне, как один из Ичани оставил раба на растерзание диким лаймекам, предварительно надев на него камень, чтобы наблюдать за кровавой сценой. Камень был проглочен одним из лаймеков, и несколько дней Ичани сходил с ума — бессвязные мысли зверя не давали ему покоя. — Аккарин помрачнел. — Ичани вообще мастера творить зверства при помощи магии. Дакова однажды сделал камень из крови своего врага, а потом заставил его наблюдать, как пытали его брата. К счастью, эти «камни» делают из стекла. Они довольно непрочные, и брату удалось его разбить.

Короче говоря, не стоит делать слишком много таких камней. У меня их сейчас три. Можешь сказать, у кого они?

— Один у Лорлена.

— Правильно.

— Второй… у Такана? Но он ведь не носит кольца!

— Тоже правильно. Камень Такана спрятан.

— Кто же носит третий?

— Мой друг далеко отсюда. Очень полезный источник информации.

— Почему вы заставили Лорлена носить кольцо?

— Я должен все время следить за ним. Ротан думает только о твоем благополучии, Лорлен же может принести тебя в жертву, если этого потребуют интересы Гильдии.

Сонеа вздрогнула, поняв, что Аккарин прав. «На месте Лорлена я поступила бы так же», — подумала она, но все равно ей стало не по себе.

— Он оказался очень полезен мне, — добавил Аккарин. — Он постоянно общается с Капитаном Стражи, который расследует все эти убийства. Я могу прикинуть, насколько силен раб, по количеству смертей.

— Знает ли Лорлен, что это за камень?

— Он знает о его действии.

«Бедный Лорлен, — подумала Сонеа. — Он искренне считает Аккарина чудовищем, но при этом знает, что Аккарин читает все его мысли. — Она нахмурилась. — Да, но каково Аккарину все время чувствовать страх и отвращение бывшего лучшего друга!»

Достав из шкатулки нож, Аккарин протянул его Сонеа.

— Когда я впервые увидел, как Дакова делает кровавый камень, я подумал, что в крови содержится какая-то магическая субстанция. Только гораздо позже я осознал, что это не так. Кровь просто запечатлевает в стекле личность изготовителя.

— Вы узнали это из книг?

— Нет. Больше всего я узнал, исследуя очень старый перстень, найденный в первый же год моих исследований. Тогда я не подозревал о его свойствах, но потом одолжил его у владельца.

Маг, изготовивший перстень, умер много столетий назад и камень больше не работал, но в нем осталось достаточно магии. Я разобрался, как действует эта система.

— Перстень все еще у вас?

— Нет, я вернул его владельцу. Увы, он умер вскоре после этого. Не знаю, что стало с его коллекцией старинных украшений.

— Для изготовления камня обязательно нужна кровь?

— Нет, — ответил Аккарин. — Можно взять любой кусочек тела, даже волосы или ногти, но они мертвые и камень работает плохо. В одной сачаканской сказке используются слезы, но, по-моему, это романтическая выдумка. Можно, конечно, вырезать кусочек кожи, но кровь удобнее всего. — Он указал на чашу. — Тебе понадобится всего несколько капель.

Сонеа взяла клинок из рук Аккарина и осмотрела свою левую руку, обдумывая место надреза. На ладони был небольшой, еле заметный шрам — в детстве она порезалась о край водосточной трубы. Приложив лезвие к ладони, Сонеа ничего не почувствовала, но когда из раны заструилась кровь, руку пронзила обжигающая боль. Она стряхнула капли крови в чашу.

— Исцели рану, — велел ей Аккарин. — Никогда не медли с исцелением. Даже наполовину затянутые порезы — это брешь в защите.

Сосредоточившись на ране, Сонеа остановила кровь и стянула края пореза. Аккарин протянул ей полотенце, чтобы она вытерла руку, после чего передал ей осколок стекла.

— Расплавь осколок, вращая его в воздухе. Он сам превратится в шарик.

Усилием воли подняв осколок, Сонеа начала нагревать его, затем заставила вращаться.

— Наконец-то! — внезапно прошипел Аккарин.

От неожиданности Сонеа уронила почти готовый шарик. Тот упал на стол, оставив на нем горелый след. Аккарин не заметил этого — его взгляд был устремлен в пространство. Наконец он встряхнул головой и, мрачно улыбнувшись, взял со стола нож.

— Такан только что получил сообщение. Воры нашли ее. Нам придется подождать с твоим занятием, Сонеа.

Аккарин достал из шкафа кожаный пояс с ножнами. Сонеа вспомнила этот пояс — он был на Аккарине, когда она подглядывала за ним в ту далекую ночь, тайком пробравшись вместе с Сири в Гильдию. Вытерев нож и вдев его в ножны, Аккарин сбросил с плеч мантию. Под ней была простая черная рубашка. Надев пояс, он достал из другого шкафа длинный черный плащ для себя, еще один плащ для Сонеа и фонарь.

— Следи, чтобы твоя мантия не торчала из-под полы плаща, — сказал Аккарин, пока Сонеа запахивалась в плащ. Он еще раз критически оглядел девушку.

— Мне очень не нравится, что я тащу тебя с собой, но ты должна увидеть схватку, чтобы быть готовой занять мое место. Будь добра, следуй моим указаниям. Никакой самодеятельности.

— Да, Высокий Лорд, — кивнула Сонеа.

Аккарин зажег лампу, и они вошли в подземный переход.