Лекарство от старости - Олег Зарицкие

- Галина Яковлевна, — перебил её Крутов, — Мы не смогли обнаружить ни одного факта знакомства этих людей между собой. Никто не звонит им перед смертью, чтобы дать команду или указания, и они никому не звонят. Разве возможно такое программирование?

Женщина немного задумалась и уверенно ответила:

- Думаю, что да. Я обнаружила, что у всех покойных были очень тяжёлые моменты в жизни. Я их называю «суицидные». Так вот все они, без исключения, пережили такие суицидные моменты. Причём их знакомые и близкие явно помнят, как тяжело они их переживали. Но примерно полгода назад все эти люди вернулись к обычному образу жизни. Из моего опыта, я могу сказать, что это происходит с людьми, думающими о смерти, если они находят новый смысл своего существования, который эмоционально более ярко окрашен, чем желание умереть. В нашем случае, кто-то пообещал им желанную смерть, но обернул их личную смерть в красивую обёртку социального блага. Согласитесь, что эти коллективные самоубийства, особенно полтавское, очень похоже на то, что все эти люди одухотворённо шли на смерть ради общего дела. Тем более, что их требование — разрешить эвтаназию и создать специальные центры, абсолютно социально направленное. В наше время такие случаи самопожертвования не замечены, а в древние времена подобное поведение у определённых групп людей наблюдали часто, например, у религиозных фанатиков.

- Вы хотите сказать, что некий лидер «промыл им мозги», пообещав исполнение их желания умереть, но во имя благой цели. И поэтому они терпеливо ждали своего часа.

- Именно так. Социальные идеи «страдания за других» очень действенны, если их правильно преподнести человеку. Раньше люди были безграмотны, информационного шума в мозгах не было, да и жизненных соблазнов было меньше. Поэтому фанатиков было значительно больше. Сейчас люди более образованы, позитива в жизни стало больше. Им сложнее расстаться с жизнью, да и настоящих лидеров, согласитесь не так много. Поэтому подобные случаи либо единичны, либо отсутствуют вовсе. Но здесь мы видим работу специалиста.

А если, как вы говорите, он всё это сделал заранее, без последующей коррекции накануне самоубийства, то это просто вызывает восхищение. Этот специалист — гений. Очень жаль, что мы не знаем его. Он мог бы внести огромный вклад в современную психиатрию.

- А что может служить сигналом к совершению самоубийства? Как и почему звонит их будильник? — не отставал Крутов. Ему было интересно разговаривать с этой женщиной.

- Мне сложно сказать, но если предположить, что этот специалист обладает некими сверх способностями, не известными современной науке, то вполне возможно, что он программирует людей на выполнение чётко поставленной задачи, в определённом месте, и в определённое время. Контроль за временем, видимо, возложен на самого внушаемого.

Когда наступает этот день и час, человек делает то, что ему сказали. До сих пор известны случаи, когда для запуска психопрограммы использовались кодовые слова или звуки, после которых человек начинает действовать. Но видимо, мы являемся свидетелями более сложного и современного метода одноразового психопрограммирования, который, к сожалению, нам пока не известен. Заметьте, не пресловутого НЛП — нейролингвистического программирования, а именно психопрограммирования.

- Тогда, получается, что этот специалист смог обработать определённое количество людей, которые теперь будут действовать по его программе и убивать себя самостоятельно в нужный ему день и час? И руководить ими уже не нужно?

- В это трудно поверить но, судя по тому, что мы знаем и видим, можно предположить, что это возможно, — ответила Галина Яковлевна.

- Но ведь ему нужно будет остановить всех этих людей? Ну, например, завтра правительство разрешит эвтаназию. Как он сможет это сделать?

- Я не могу однозначно ответить вам на этот вопрос, — смущённо ответила женщина.

Слово взял профессор.

- Основываясь на опыте науки в области психо-программирования, смею предположить, что у этого специалиста есть возможность экстренно связаться с каждым из тех, кого он обработал, и дать сигнал отмены. Или он подбирает «кандидатов» в кавычках непосредственно перед событием, если не произошло никаких действий со стороны правительства.

- Вряд ли это возможно, профессор. За неделю найти десять человек, готовых уйти из жизни, в нужном городе, — сказал Максимов.

- Господа, полицейские. К сожалению, мы не можем однозначно ответить вам на эти вопросы. Надеюсь, что предыдущие ответы вас удовлетворили. Если других вопросов к нам нет, то разрешите откланяться, — сказал профессор. Офицеры молчали, под впечатлением от всего услышанного.

- Спасибо за столь подробную консультацию, — поблагодарил учёных генерал.

- У меня к вам будет просьба, Виктор Андреевич, — обратился профессор к генералу, — Если найдёте этого специалиста, я бы очень хотел с ним поговорить.

- Обязательно, Леонид Фомич, обязательно. Как только найдём — он ваш. Все встали. Генерал вышел из-за стола, подошёл к учёным и галантно поцеловал руку Галине Яковлевне, от чего она засмущалась. Потом пожал руку профессору, и учёные вышли из кабинета.

- Ну, что, Крутов, — сказал генерал, — Помогли тебе эксперты?

- Да. Они подтвердили мои догадки по поводу психологической обработки и в принципе, объяснили, почему все покойники действуют самостоятельно. Это очень важная информация. Нужно срочно искать их лидеров. Если они так хорошо могут промывать мозги людям, значит, пока мы их не остановим, эти коллективные жертвоприношения не прекратятся.

- А если это Самурай, и он полгода назад запрограммировал не одну сотню этих людей.

А теперь действительно мёртв? Кого же мы искать будем? — спросил Максимов.

- Время покажет, майор, — ответил Крутов. — сейчас нужно найти способ, как он находил этих людей, и место, где он промывал им всем мозги. Тогда будет понятно, Самурай это, или кто другой.

- Товарищ генерал-майор, а что говорят в министерстве? Может всё — таки разрешить эти центры, хотя бы в виде эксперимента, или временно. Объявить об этом в прессе и прекратить это всё? — робко спросил полковник Карташов. Все удивлённо посмотрели на него.

- Ты, Карташов, думай, что говоришь! — возмутился генерал. — Нам приказано прекратить эти самоубийства, значит, мы обязаны их прекратить. Это наша работа. А думать, что там разрешать или не разрешать, это не наше дело. Это пусть депутаты думают. А вот если мы не прекратим этот конвейер смерти, тогда нам запретят работать на наших должностях и вообще в МВД. Как непрофессионалам. Это я знаю точно. Неужели, какой-то там мальчишка, или кто он там такой сможет переиграть всю украинскую полицию? Не бывать этому! Так что работаем, товарищи, работаем, — закончил он и сел за стол. Все офицеры встали и вышли из кабинета генерала.