Леовичка - Варвара Шихарева

Выслушав такое напутствие, Олдер немедля вскинулся, собираясь возразить, но Иринд лишь покачал головой.

— Тише, Олдер из рода Остенов, тише… Ронвен бьёт в спину, исподтишка, а ты ещё не привык иметь дело с такими врагами. Так что погоди выражать свою неприязнь открыто — время ещё приспеет… Да и от землицы тебе ни в коем разе отказываться не следует — ты свой надел получаешь из рук Владыки, а не Ронвена, так что ничего постыдного в этом нет, да и сама земля лишней не будет! Твой отец ведь был младшим сыном и унаследовал из родовых владений всего ничего, так что самое время тебе обзаводиться своим имением. Земля, она всегда впрок идёт и ценнее денег — особенно когда надо будет выходить в отставку. К тому же, я узнавал, кусок тебе достался жирный: хорошие поля, речка, пара деревень; отстроишь себе дом и будешь жить как у Семерых за пазухой. На обустройство я тебе, если хочешь, сам денег дам, да и как крестьян лучше приструнить — всегда подскажу.

При последних словах уже явно прикидывающего, что лучше строить и выращивать в ещё не существующем имении, Иринда Олдер слабо усмехнулся.

— Глава, спасибо… Но я ведь воин…

Иринд же при таких словах лишь вздохну;! да притворно сердито взглянул на Олдера.

— Воин ты только до тех пор, пока в возраст не вошёл, а вот когда тебя скрутит, как меня, то ты сразу поймёшь пользу обустроенного имения и верного дохода. Так что слушай меня, пока я живой, да учись, благо я ещё несколько лет смогу вас, молодых да ранних, на правильную дорогу ставить, хоть и трудно мне теперь за вами, щенками, угнаться. И возраст, и кости уже не те… А пока… — Иринд вдруг словно бы скинул маску, сразу став старше ещё на десяток лет. — Есть у меня новость, которой ты ещё не знаешь. Лазутчики донесли, что Владыка Лезмет лишил Мартиара Ирташа и его потомство родового имени и всех привилегий за то, что он якобы сдал Реймет без боя! Так что Крейговский Властитель обошелся с Мартиаром даже хуже, чем Ронвен… Если последний всего лишь надругался над мертвым телом, то Лезмет искупал в грязи саму память о воине, который положил за него жизнь…

Услышав такую весть, Олдер опустил голову и глухо произнёс:

— Только не Ирташ… С ним всё должно было случиться по-другому…

— Знаю. — Иринд разлил по стопкам очередную порцию васкана. — Но даже если в Крейге теперь верность долгу и мужество не в чести, а от Мартиара Ирташа отреклись свои, это не помешает двум амэнцам помянуть его в своих молитвах к Мечнику…

С этого времени прошло немало лет — ушли в небытие Ронвен и Лемейр. Олдер полагал, что эту страницу своей истории перевернул навсегда… Вот только прошлое, как оказалось, любит порою возвращаться самым немыслимым образом. А, может, сам Олдер был виновен в том, что потревожил это минувшее в лесной глуши — ну что ему стоило тогда пройти мимо?.. Олдер задумчиво огладил быльце детской кроватки — ему следовало принять решение, и непростое…

Лесовичку вряд ли можно обвинить в обмане — он её ни о чём толком не спрашивал, даже имени не узнал, она же, в свою очередь, просто молчала… И лелеяла ненависть, принесённую в лесную глушь вместе со старой куклой из сожжённого Реймета… Ненависть, до этого убаюканную долгими, тихими годами отшельничества, но теперь, при виде тех, кто порушил её прежнюю жизнь, вскипевшую с новой силой.

Лесовичка — враг… Которого он не рассмотрел сразу.

Олдер поднял голову, решительно стиснул губы — он не будет убивать лесную ведьму, но теперь поговорит с ней по-другому: неторопливо и обстоятельно, а ещё — станет держать при себе и не будет спускать с неё глаз…

…Тряхнув головой, Олдер вернулся обратно в большую комнату, но первым, на что напоролся его взгляд, стал опустевший угол, в котором пленница провела почти весь этот день.

— Где она? — Олдер медленно развернулся к подчинённым, а Лекерн, ещё не поняв, какая над всеми ними сгущается гроза, ответил главе многозначительной ухмылкой.

— Так ясно где — наш Ильмарк вывел лесовичку пошептаться с глазу на глаз. Вы ж сами знаете, глава, этот кобель не успокоится, пока своего не добьётся!

— Давно? — почти прорычал Олдер, уже предчувствуя ответ, который не заставил себя ждать.

— Да не то чтобы очень, но ведь Ильмарк… Он же в таких делах никогда не торопится, смакует… Не было причины… — почуяв беду, немедля начал оправдываться Лекерн, но Олдер не стал его дослушивать. Рявкнул:

— Дурачье! Чтоб вас демоны не торопясь отымели! — и шагнул к выходу…

Дождь наконец-то перестал, но двор тонул в сыром сумраке, а под деревьями было и вовсе темно. Олдер подозрительно посмотрел в сторону сараев, потом перевёл взгляд на небольшую, стоящую на отшибе баньку. Так и есть — из крошечного оконца лился слабый свет. Можно было бы и сразу догадаться: кто ж будет кувыркаться среди мокрых кустов или в сарае на соломе, когда под боком имеется сухая парилка с отполированными лавками!

Олдер злобно ухмыльнулся и направился к бане — подпёртая снаружи дверь его не удивила, так же как и обнаруженный в запертой баньке Ильмарк. «Герой» валялся на полу, широко раскинув руки: куртки на нём уже не было, ворот рубахи расшнурован, штаны чуть спущены, возле левого плеча — небольшая тёмная лужица и глиняные черепки…

«Отравила!» — Олдер, сжав кулаки, ещё раз взглянул на побледневшее лицо Ильмарка. Жалости в нём не было. Только злость на дурака подчинённого, который умудрился найти такой бесславный конец. Это же уметь надо!..

Олдер раздражённо ткнул сапогом под рёбра распростёртое на полу тело. Ильмарк вздрогнул, слабо дернулся… С губ слетел едва слышный стон…

«Всё-таки жив, щенок малохольный!» — Олдер, встав на одно колено, схватил Ильмарка за плечи и как следует встряхнул.

— Ильмарк, где она? Очнись, дурень!.. Демоны тебя забери, щенок!!! Отвечай!!!

Ильмарк с трудом разлепил веки и уставился мутным младенческим взглядом прямо в лицо Олдеру… Мигнул, улыбнулся и… Нежно огладил рукою щёку своего главы. От такого действа Олдер замер как громом поражённый — подобного выверта от подчинённого он никак не ожидал! Ильмарк же снова, на этот раз более сосредоточенно, провёл пальцами по щеке и подбородку начальника, изумлённо хлопнул глазами:

— Милая… Лесовичка, у тебя… Ик… Щетина?!!

Выдав сей перл наблюдательности и остроты ума, Ильмарк уронил голову на грудь и громко захрапел.

— Твою мать!!! — Взревев, точно раненый медведь, Олдер хорошенько встряхнул вконец ошалевшего подчинённого, но этот приём больше не помог. Несмотря на тряску, Ильмарк продолжал храпеть, а его голова бессильно моталась из стороны в сторону.