Так просто... Книга 2 (СИ) - Серебрякова Светлана Ивановна "Lana Silver"

— Готовы? — мальчишка кивнул и подбежал к нему, хватаясь за большую ладонь. — Ну, тогда идем. — он открыл большие двери и громко крикнул: — Мам, мы дома!

Регина, в переднике, поверх простого, но элегантного домашнего платья, вышла к ним, широко улыбаясь:

— Ну, наконец-то! Где мои ангелочки? — внуки подбежали к ней, обняли за талию и прижались. — Я соскучилась!

— И мы! — Бри, как всегда, первая отвечала и за себя, и за брата. — И мы скучали! Ба, а мы жить приехали! Да! насовсем-совсем! Папа так сказал.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Вот и славно. — Она погладила девчушку по волосам и растрепала кудряшки на голове внука. — А сейчас бегом мыть руки и за стол. Будем завтракать.

Малыши убежали. А Регина повернулась к сыну, что давал какие-то распоряжения их горничной, Амелии, и только сейчас заметила Джейс. Девушка стояла у двери и, кажется, украдкой смахивала со щек соленую влагу. Регина протянула к ней руки и сделала шаг навстречу:

— О, моя девочка! Иди ко мне!

Джейс сделал несмелый шаг вперед, но то, с какой искренней теплотой смотрела на неё Регина, пробило ту броню напускной независимости, с которой она вошла в этот дом. Джейс крепко обняла Регину и уже не сдерживала себя.

— Ну, ну, моя хорошая, — Регина обняла девушку за талию и вела в сторону изящного диванчика в стиле чиппэндейл, что стоял у окна, и усадила на него. Гладила сотрясающую в рыданиях спину и приговаривала. — Джессика, родная моя. Ну, все. Все теперь будет хорошо. Ты дома. Ты теперь не одна. Маленькая моя девочка.

Марк не мог понять этого. Этой женской солидарности. И, несмотря на все те мысли, что пришли ему в голову несколько минут назад, он не мог вот так просто взять и простить Джейс. Хотел, но не мог. И, поэтому, усмехнувшись, он прошел мимо матери и Джейсон, и направился в свою комнату, чтобы принять душ.

Джейс поговорила с Региной, успокоилась и сейчас стояла в ванной на первом этаже, рассматривая в большое зеркало свое отражение. Она плеснула в лицо холодной водой, надеясь так убрать красноту с заплаканных глаз. Ей не хотелось предстать в таком виде перед детьми и прочими домочадцами. Что ж, она здесь. А вот правильным ли было это решение, она подумает потом.

Стол к завтраку был накрыт на открытой террасе первого этажа, в затененной её части. Видимо поэтому, Бри и Ники постоянно крутили головой. То в одну строну, поворачиваясь, и оглядываясь на бассейн, что манил их водной гладью. То смотрели прямо перед собой на детскую площадку с качелями, горками и детским домиком.

Марк усмехнулся, наблюдая за ними, поправил тарелку Николаса и, приподняв бровь, обратился к дочери, что явно выбрала для своей игры бассейн:

— Даже не думай!

Девчонка вздрогнула и вытаращила свои глазенки, она не ожидала, что её план раскусят так быстро:

— Но солнце уже горячее!

— Маленькая мисс, — Марк чуть наклонился вперед, не сводя глаз с дочери, — Вот после вашего дня рождения, обещаю. А сейчас, увы. Довольствуйтесь тем, что есть.

Габриэль вздохнула, подперла щечку ладошкой и продолжила ковырять вилкой в тарелке с блинчиками. Марк еще какое-то время понаблюдал за дочерью. Аппетит у той пропал. Видимо, как и у её мамы. Хотя, он сделал глубокий вдох, у той, по всей вероятности, его не было вообще.

— Мам, — он решил отвлечь от тех мыслей, что лезли в голову против его воли. — Как Генри?

Регина вздохнула. Генри. Не отец. Стало быть, сын еще не простил его, и дорога к этому прощению будет долгой.

— Отца вывели из искусственной комы. Он в сознании. Но врачи пока не готовы отпустить его домой. Они наблюдают за ним. Да, кстати, — она отложила вилку, смотрела на Марка, но украдкой наблюдала за Джейсон, ей была очень интересна её реакция на свои следующие слова. — Его лечащий врач, доктор Стенли, он, к сожалению, уехал. На месяц или чуть больше. Джессика, дорогая, ты не знаешь, почему так надолго?

— А? — Джейс оторвалась от увлекательного занятия: выковыревания зеленого горошка из прекрасного пышного французского омлета. Сказать по правде, она не попробовала ни кусочка. Она краем уха слышала разговор матери и сына, и упоминание о Стиве. Но это никак не затронуло её. Стив сейчас казался таким далеким и нереальным. А обещание сходить с ним на свидание и вовсе затерялось в глубинах памяти. — У доктора Стенли в этом году Заканчивается лицензия, он должен её продлить и подтвердить свою квалификацию. Но, так удачно совпало, что в Майами проходит конференция по современным разработкам в области кардиологической хирургии. Стив самый лучший хирург в Центре, — она говорила это без толики волнения в голосе, так, как будто это был общеизвестный и признанный факт. Ни капли смущения или гордости. Как о постороннем человеке, а не том, кто, возможно, собирался всерьез ухаживать за ней. И Регине это понравилось. Значит, у них с Марком есть будущее. Определенно. — Мистеру Эриксону повезло, он оказался в надежных руках.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Да, но это так надолго, — Регина помедлила. — А еще он говорил, что Генри нужен курс полной реабилитации. Но, не в ЛА.

— Да, — Джейс отодвинула от себя тарелку. — Наш Центр еще молодой, и специалистов такого уровня, какой нужен вам, к сожалению, пока нет. Как нет и нужного оборудования. Но я могу навести справки и узнать, где самый лучший…

Но Марк перебил её:

— Постой-ка! — он прищурил глаза. — Если этот доктор Стенли был вынужден на такой длительный срок покинуть Центр, то это значит, что и ты? Тебе тоже придется уехать на месяц, а то и больше?

— Нет. — она невесело улыбнулась. — Мне нет. Стив ведущий хирург. А я, всего на всего, сопровождающий кардиолог. Такие курсы проводит и наш Центр. Я соглашалась на эту работу только потому, что мне не придется, в случае необходимости, оставлять детей так надолго.

Регине не нравились сошедшие в одну линию брови на лице сына. И поэтому, она быстренько решила сменить тему:

— Милый. — она накрыла ладонь Марка своей рукой. — Я думаю, навестить отца. Не хочешь поехать со мной?

— Нет, мам, — Марк вытер губы льняной салфеткой. — У меня другие планы. Я заеду к нему завтра, прости.

— А чем собираешься заняться сегодня?

— Сегодня, — он дотянулся до кофейника и налил себе чашку ароматного кофе. — Думал, почему бы нам не погулять в любимом парке. Заговорщики, — брат и сестра, до этого момента склонившие головы друг к другу и что-то горячо обсуждавшие, резко повернулись к нему. — в Бальбоа?

— Покатаемся по озеру?! — Ники энергично кивал головой.

— А пикник? Пикник, пап?

— По озеру покатаемся, но вот пообедаем в ресторане. Принцесса, — он покачал головой на надутые губки дочери. — Консуэлла не знала о наших планах, она ничего не успеет приготовить.

Джейс вздохнула, ну вот, а что делать ей? Одной, в этом огромном пустом чужом доме? Ладно, раз она здесь только из-за детей, то так тому и быть.

— Но вы можете заехать в кондитерскую и купить там пакет пончиков и бутылку морса. Мы всегда так делали… А еще фруктов…

Она не смотрела на Марка, не могла. Слишком больно было бы услышать его ответ.

— Мы, — он особенно выделил это местоимение, заставляя Джейс посмотреть на него. — Все вместе, можем. Эта идея мне нравится. — он подмигнул детям. — Но, мы берем с собой только тех, кто опустошил свою тарелку.

Ники и Бри понимающе хихикнули и кивнули, поддерживая отца:

— Да-да, мамочка!

— Но… но я не голодна! — Джейс растерянно переводила взгляд с Марка на детей. Что за игры он задумал?

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Ну, — новоиспеченный папочка развел руками, — Тогда, увы, никаких пончиков с шоколадом и карамелью кому-то не видать, как своих ушей. Амелия, — он обратился к девушке, что удирала со стола. — Будьте добры, принесите мисс Монро грейпфрут, пару свежих тостов и чашку зеленого чая. А потом помогите детям умыться и привести себя в порядок.

— Да, сэр.

Джейс не понимала Марка. И это непонимание пугало её еще больше, чем все те угрозы, которыми он сыпал в её адрес. Что еще он задумал? Но гадать ей не пришлось, через несколько секунд перед ней возник новый завтрак: половинка сочного фрукта, хрустящие ломтики поджаренного до золотистой корочки хлеба и чашка чая.