Древний Магикон (СИ) - Забаре Алексан де

— Почему нам не говорят об этом открыто? — спросил Саша.

Сам того не осознавая он значительно разрядил обстановку и прервал очень неловкое молчание.

— Зачем нам знать? — спросила Кира.

— Как зачем? — вдруг резко ответил Артём, — Мы вполне бы могли взяться за это дело. Нас уже достаточно обучили, и все вчетвером смогли бы одолеть этого волколака. Он у самого нашего дома!

После этой пылкой речи Артём быстро встал с лавочки, нервно одернул края темно-синего поло с коротким рукавом. Свет горящих фонарей отразился в его глазах, а Кира отметила, что синий очень к лицу парню и наполняет глубокий взгляд его серых глаз голубоватым отливом.

— Извините, — тихо и уже более спокойно сказал Артём, — я домой. Что-то не то настроение, чтобы гулять.

Саша хотел встать и проводить друга, отойти с ним и выяснить, в чем дело, но Артём тихонько сжал его плечо и немного кивнул, давая понять, что не стоит переживать.

— До завтра всем, — попрощался Артём и быстрым шагом направился в сторону своего дома.

— Артём вообще то прав, — тихо сказала Аня, когда парень уже скрылся из виду. — Мы почти месяц тренируемся, изучаем основы магии. Нам уже пора дать настоящее задание.

— Я слышала, что это обычная практика, — согласилась Кира, — после первого месяца привлекать молодых волшебников к настоящим делам.

— Да. Эрик сказал, что его группе уже через три недели дали серьезное дело. Они должны были вычислить и задержать «грязного» колдуна в Ростове.

— Ну! — воскликнула Кира, — «грязный» колдун, это тебе не волколак какой-нибудь! Гораздо опаснее.

Саша медленно встал:

— Что-то и у меня настроение пропало, — сказал он и без всяких церемоний медленно ушел.

— Что это с ними? — спросила Аня.

«С Артёмом не поняла, а Саша из-за Эрика расстроился, сто процентов» — хотела сказать Кира, но подумала и просто пожала плечами:

— Не знаю.

Девушки никуда не спешили. Они еще несколько часов сидели и болтали. От обсуждения магического мира они постепенно перешли к личностям. Обсудили Аслана, Кира восхитилась Саидой, а Аня Дианой. Кира поддержала подругу, согласившись, что уважает всех сильных и властных женщин. Аня же больше была поражена не столько их характерами, сколько красотой. Потом перешли на личные темы о симпатиях, и Кира призналась Ане, что внимание Бориса ей уже не льстит, а раздражает. Аня в ответ разоткровенничалась, что, кажется, влюблена в Эрика, но она думает, что он её не любит совсем. Ему просто с ней интересно.

Обсудили девушки и Сашу с Артёмом, признавшись, что они вполне себе ничего. Аня отметила, что Саша возмужал от активных физических тренировок, стал мускулистым и более привлекательным. Сказала, что если бы он не был её близким другом и одноклассником, обратила бы на него внимание. Но чего уж сейчас об этом? Теперь у неё есть Эрик.

***

Когда рано утром Аню разбудил сигнал телефона, она сначала поворчала, но когда открыла сообщение и прочитала, тут же вскочила от радости и стала одеваться.

Эрик пригласил её на прогулку. По тому самому саду в Морской Цитадели, куда водил её в их первую романтическую прогулку. Аня не верила своему счастью. Мало того, что Эрик впервые сам ей написал, так ещё и с нетерпением ждал её. Причем в самое ближайшее время. Он писал, что ровно в восемь утра откроет для Ани портал в их подвальчике Дворца Культуры. Аня стала торопиться, оставалось чуть более часа, а ещё нужно было принять душ, подобрать одежду и накраситься.

Ровно в восемь часов утра, как и обещал Эрик, глухая каморка, в которую вела одна из дверей комнаты в подвальчике, засияла синим мерцанием. Аня тяжело дышала, не только от волнения, ей пришлось очень быстро идти, чтобы успеть во время. Перевести дыхание было некогда. Цокая легкими босоножками на высоком тонком каблучке, девушка шагнула в портал.

Обратно Аня вышла в подвал из того же самого портала ровно три часа спустя. Вышла в весьма расстроенных чувствах. Нет, на что-то объективно жаловаться было нельзя. Свидание прошло очень мило и весело. Они с Эриком погуляли по саду.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

В этот раз они прошли к краю сада Морской Цитадели. Сад заканчивался невероятно красивой набережной с высоким и резным бетонным парапетом. Подойдя к этой массивной ограде Аня ахнула, перед ней раскрылся бескрайний горизонт. Чистое лазурное небо, невероятно играющее в лучах поднявшегося солнца утопало в бескрайней морской глади. Теперь Аня наконец поняла, почему Цитадель назвали Морской, и поняла, почему этот сад был любимым местом старейшин. Девушка представила, как окутанные в бордовые длинные мантии фигуры Великих ведьм стоят здесь, у парапета набережной и смотрят на закат. Смотрят, как яркое оранжевое солнце медленно тонет в бескрайние морские воды, а тихие волны ловят закатные красные, желтые и оранжевые цвета и из черно-синих становятся невероятно красивыми, яркими, разноцветными.

— Боже, какой тут невероятный закат! Я уверена — сказала тогда Аня нежно обнимающему её Эрику.

Она была счастлива. Счастлива она была и тогда, когда они уединились с парнем в его личной комнате. Аня понимала, что влюблена. Впервые. Она гордилась, что такой красивый парень, как Эрик, обратил на неё внимание. Всё сильнее она грезила о нём во снах, всё больше думала наяву. И с каждым разом откровеннее становились грёзы и смелее мысли. Наконец, Аня решила, что если Эрик стал её первой любовью, то он должен стать её первым мужчиной. «Никто кроме, — подумала она, — только ему я готова подарить себя, только в нем я готова раствориться без остатка». Но в тот момент, когда Аня уже решилась и готова была зайти дальше страстных поцелуев и горячих объятий, у Эрика зазвонил будильник. Парень отпрянул от девушки и подскочил как ошпаренный.

— Нам пора — сказал он.

Сославшись, что у него важная встреча, пообещал продолжить обязательно в следующий раз. Когда же будет этот следующий раз так и не уточнил. Аня почувствовала себя отвергнутой и брошенной. Вся радость, которую она испытала во время их свидания и последующих ласк, померкла. Не подумав о том, что у Эрика действительно может быть важное дело, ведь в разгаре рабочий день, а он как ни как, всё же главный тренер, девушка приняла отказ на свой счёт. И вот теперь, выйдя из портала вся в расстроенных чувствах, Аня могла думать лишь о том, что она сделала не так?

Задумавшись, расстроенная девушка сначала даже не обратила внимание, что уже одиннадцать, а подвал был пуст. В это время Виктория Викторовна всегда была здесь и изучала сводку новостей, принимала важные письма, отправляла подготовленные отчеты наместнику. Учитель даже специально старалась договориться с руководством школы, чтобы с одиннадцати и до часу ей не ставили уроки, объясняя это семейными обстоятельствами.

Аня в раздумьях медленно направилась к выходу. Вдруг, стоявший на краю стола красивый металлический поднос стал немного дрожать, тихо постукивая о стол, потом вдруг резко и высоко, сантиметров на десять, подпрыгнул на месте и со стуком приземлился на стол. Звон подноса заставил Аню сильно вздрогнуть от страха. Она наконец откинула свои печальные раздумья и обернулась. Над подносом вдруг вспыхнул огонь, в дымке появилось несколько листков бумаги, которые легонько опустились на гравированное дно глубокого подноса.

Только теперь Аня поняла. Она огляделась по сторонам.

— Странно. — прошептала она, заметив, что Виктории Викторовны нет, — хоть в этом мне повезло.

Аня собралась выходить, но вдруг, место печали заняло любопытство. Она неуверенно обернулась, украдкой посмотрев на пришедшие для старшего смотрителя документы. Девушка прикусила губу и ещё раз осмотрелась. В подвале никого. Комната пуста. «Может у Викторовны урок» — подумала Аня, подошла к подносу с бумагами и с расстояния, аккуратно отодвигая листы, чтобы можно было прочесть, стала знакомиться с содержанием.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Когда белокурая девушка стала читать второй лист и поняла, что это отчет о том самом звере, которого они вчера обсуждали, то пренебрегла осторожностью и уселась на стул старшего наместника. Она принялась изучать документ и по мере того, как смысл слов, выведенным витиеватым шрифтом доходил до её понимания, лицо её становилось всё более печальным и расстроенным.